Сюда, пожалуйста. — Бьюкенен повернулся и направился в главный зал. — Он был сделан с фотографии, которая была на обложке ее первого альбома. Хоп — старший из Хопкинсов — заказал его, и портрет висел в апартаментах над клубом. Ходили слухи, что он подолгу разговаривал с картиной после исчезновения Бобби. Конечно, он ведь принимал столько разных галлюциногенов. А вот и он. Великолепный портрет, не правда ли?
Портрет был примерно восемнадцать на двадцать дюймов. Бобби склонилась над кроватью, где поверх ярко-розового покрывала лежала гора белых подушек.
Ева увидела женщину с длинными кучерявыми светлыми волосами. В волосах сверкали две яркие бриллиантовые клипсы. Её глаза были зелеными, как первая весенняя листва, а одинокая слеза, яркая как алмаз, стекала по щеке. У нее было лицо обреченного ангела — скорее милое, нежели красивое, полное трагедии и пафоса.
На ней была прозрачная белая одежда, а на груди было ярко-красное пятно, по форме напоминающее сердце.
— Альбом назывался “Кровоточащее сердце” — по названию заглавной песни. За него она получила три статуэтки «Грэмми».
— Ей было 22, — добавила Майв, — на два года меньше, чем мне сейчас. А менее чем через два года она бесследно исчезла.
“След есть всегда”, подумала Ева. «И он всегда был, даже если на его обнаружение понадобилось почти столетие».
Выйдя на улицу, Ева спрятала руки в карманы. Небо больше не плевалось мерзкой моросью, но ветер стал сильнее. Она была абсолютно уверена, что забыла шапку в управлении.
— У всех есть алиби, и ни у кого нет мотива. По крайней мере, пока. Я собираюсь вернуться на место преступления и еще раз там осмотреться.
— Тогда ты сможешь рассказать мне все детали по дороге. Я уже отпустил машину, — продолжал Рорк, когда Ева хмуро на него посмотрела, — поэтому смогу прокатиться с моей прелестной женой.
— Ты просто надеялся попасть в «Клуб № 12».
— У меня были такие мысли. Хочешь, чтобы я сел за руль?
Ева сама села за руль и начала барабанить по нему пальцами.
— Сколько можно получить за нечто, похожее на этот портрет?
— Если найти нужного коллекционера, то пределом для цены будет только небо. Но я бы сказал, что цена вполне может достигнуть миллиона.
— Миллион? За изображение мертвой женщины? Куда катится мир? Самые большие переводы из магазина “Прошлое” на счет жертвы были лишь четвертью этой суммы. Почему Хопкинс продавал по такой низкой цене?
— Ему нужны были деньги. Синица в руках стоит куда больше, чем картина на стене.
— Да, это так. Бьюкенен должен был знать, что он покупает отличные товары подешевке.
— В таком случае, зачем убивать курицу, несущую золотые яйца?
— Вот именно. Но мне кажется странным, что никто из них еще не слышал, что Хопкинс был убит в «Клубе № 12». Они завтракали в восемь? Неужели ты не слушаешь новости, пока выбираешь заказ в Автоповаре или одеваешь штаны?
— Не все слушают новости.
— Может быть. Но неужели никто сегодня об этом не говорил? Неужто никто не сказал: “Эй! Ты слышал об этом парне, Хопкинсе? Дом № 12 забрал еще одного”. Что-то здесь не сходится. — она пожала плечами и отъехала от тротуара.
— Нужно будет поторопить отчет из лаборатории. Пистолет, из которого убили Хопкинса, связан и с убийством неопознанной женщины, чьи останки мы нашли в стене «Клуба № 12».
— Звучит захватывающе.
— Оружие было замуровано вместе с ней. Должно быть, убийца нашел её, а потом и оружие. |