— Но в полиции говорят, что их было не меньше, чем трое, — возразила мать, спустившись вниз еще на ступеньку.

Наконец, Джейн поняла, что же было не так.

— Он клянется, что был один, хотя нет сомнений в том, что это ложь. Очевидно, он также врет на счет Керен, якобы он ее не трогал, — отец замешкался, будто не знал, снимать ему галстук или нет. — Все дело в том, что полицейские мало, что могут сделать.

— Мало, что могут? — спросила мать, подняв над собой руки. Ее голос наполнился гневом. — Керен в коме, он тут орудовал, мистер Келси видел машину, и ко всему он признался, что был здесь. Что еще им нужно?

Отец нахмурился, его лоб заблестел от пота. Он начал искать в кармане сигареты, хотя уже годы, как он не курил.

— Полицейские собирают доказательства, — начал объяснять отец. — Нет прямых доказательств, что он покушался на Керен, и он это отрицает, а Керен не может ничего подтвердить. А также нет доказательств того, что он был не один, а также того, что он взломал дверь, чтобы попасть внутрь, и они не могут арестовать его за взлом или вторжение…

Вот, где не сходилось. Отец ни разу не посмотрел на нее с того момента, как вошел в дом. Он смотрел только на мать, будто Джейн не присутствовала или даже не существовала.

— Папа… — начала Джейн вдруг с холодом в голосе, будто кто-то оставил окно открытым, и ее обдало прохладой, отчего кожа покрылась «гусиными» пупырышками.

Но, продолжая негодовать, мать ее перебила, ее лицо стало красным.

— Почему они не могут арестовать его за взлом? Ведь он попал внутрь, разве нет? Он признался в том, что громил наш дом, разве не так?

— Нет признаков силового вторжения, — медленно проговорил отец, разделяя слова и четко проговаривая каждый слог, словно он отвечал у доски.

— Что это может значить? — с еще большим гневом произнесла мать.

Сознание Джейн помутилось.

— Это значит, что не были разбиты окна, не взломан замок, не сломана дверь.

— Тогда как они сюда попали?

«Посмотри на меня», — захотела крикнуть Джейн. — «Почему ты на меня не смотришь?»

Но она продолжала стоять тихо, в страхе, будучи чужой в собственном доме.

— Потому что он просто вошел, — сказал отец. Слова звучали грубо и сухо, будто его горло было сильно повреждено. — У него был ключ от нашего дома. Он вставил ключ в замок, повернул его, открыл дверь и вошел.

— Ключ от этого дома, нашего дома? Ко всем чертям. Откуда он у него?

Наконец, впервые с момента, когда он вошел в дом, он посмотрел на Джейн. Прямо в глаза. Они пылали. От гнева? Это было больше чем гнев. Она проронила слово и к своему ужасу обнаружила, что в его взгляде было обвинение. Вот, что она видела у него в глазах.

— Он говорит, что ключ ему дала Джейн, — его голос был плоским и чужим.

Она стояла в гостиной своего дома между матерью и отцом. Где-то по соседству жужжала газонокосилка. Джейн Джером, наконец, ощутила нутром, на что может быть похож конец света.

2

Следующим утром Марти Сендерс ждал Бадди на автобусной остановке около школы. Вялая головная боль и резь в глазах не сразу позволили его разглядеть. Когда крякающий голос Марти поприветствовал его, то на лице у Бадди выступила гримаса.

— Где ты болтаешься? — спросил Марти с фальшивым беспокойством в глазах.