Николас заметил, что Маделин отвернулась, в ее волосах вспыхнули золотистые огоньки под мягким освещением. Он был твердо намерен переговорить с ней, прежде чем уйти.

— Ты невозможен! — сердито воскликнула Люси, понизив голос.

— Да, совершено верно, я такой, — равнодушно откликнулся он и добавил: — Прости. Я хочу кое с кем перекинуться словечком.

Николас подошел к Маделин. Та стояла в глубокой задумчивости.

— Вы позволите мне подвезти вас домой? — мягко осведомился он, но глаза его были полны решимости. Маделин развернулась к нему лицом. Она вновь почувствовала, что заливается краской. Это было очень неприятно и крайне досадно знать, что ты не можешь держать под контролем цвет своего лица. Его глаза с густыми длинными ресницами, казалось, гипнотизировали ее, и отвращение, которое она почувствовала к нему в связи с Люси, моментально улетучилось. Женщина была уверена, что он прекрасно осведомлен о том впечатлении, которое производит на нее, и невольно передернулась. Сложив вместе ладони, она решительно заявила:

— Я приехала сюда с Эдрианом Синклером.

— Я не спрашиваю вас, с кем вы приехали, — сухо пояснил он, — просто интересуюсь, могу ли довезти вас до дома.

— Но… но Эдриан думает, что я… что я поеду с ним, — забормотала она, чувствуя себя полной дурой.

— Понимаю. Это для вас важно?

Было ли это важно? Маделин почувствовала себя в ловушке. Она могла бы с чистой совестью заявить, что Эдриан важен для нее по-дружески, она обязана ему. Маделин замялась в нерешительности, ужасно нервничая. Ей хотело плюнуть на все и сказать, что ей было бы чрезвычайно приятно, если бы он довез ее до дома, но что-то останавливало ее. Все равно что стоять на распутье двух одинаково манящих дорог. Но были ли они так уж одинаково манящими? Будь она честной перед самой собой, она бы признала, что идея отправиться куда-то с Николасом Витали была сама по себе крайне возбуждающей, совсем не так, как с Эдрианом!

Николас изучающе серьезно смотрел на нее, пока она лихорадочно размышляла, что предпринять. Потом сказал обманчиво-любезным голосом:

— Думаю, раз такой простой вопрос поверг вас в пучину столь долгого раздумья, то ответ будет «нет».

Маделин безуспешно пыталась подобрать слова, чтобы объяснить ему ситуацию.

— Возможно, вы правы, — в конце концов согласилась она. — Мы с Эдрианом старые друзья, и я не должна ранить его чувства.

— Вы имеете в виду, что он проявляет к вам интерес, — резко отметил Николас.

— Ну думаю, да, — спокойно согласилась она. — Мы знаем друг друга уже пять лет.

— И все это время вы уже были вдовой?

— Да.

— Тогда я думаю, либо он кретин, либо вы очень упрямы.

Маделин улыбнулась:

— Последнее. Никто не может сказать, что Эдриан кретин.

Николас пожал плечами:

— Ну и что? Нас это не касается? Вам хотелось бы поехать со мной? Если бы Синклер, конечно, не возражал.

Маделин нервно провела рукой по волосам.

— Я… о… думаю, да, — вздохнула она. Николас был явно удовлетворен.

— Хорошо. Тогда я переговорю с Синклером.

— О нет, пожалуйста, не надо. — Маделин умоляюще посмотрела на него. — Это будет ему очень неприятно.

— Вот как? — Он вытащил из кармана пачку сигарет и предложил ей. Маделин взяла одну и, закурив, начала:

— Эдриан никогда бы не понял…

В этот момент объект их беседы присоединился к ним лично.

— Ты готова уехать, Маделин? — осведомился он.