— Ты иди домой, Диана, мне нужно поговорить с твоей мамой.

Девушка молча вышла из машины, не побеспокоившись о том, чтобы поблагодарить его за изысканный ужин, и, когда она ушла, Маделин печально заметила:

— Это был ужасный вечер. Просто не знаю, что ты теперь должен о нас думать.

Он, задумчиво глядя на нее, ответил:

— Не стоит переживать из-за Дианы. Просто она боится и смущена теми вещами, которые пока не понимает. — Он вздохнул. — У меня не очень-то получилось помочь, да?

Она положила голову ему на плечо.

— У нее нет причины чувствовать себя так. Она прекрасно знает, что я никогда не стану делать того, что может причинить ей боль.

Губы Николаса нежно коснулись ее щеки.

— Мне надо ехать, — неохотно проговорил он. — Сможем мы встретиться завтра?

Маделин нахмурилась.

— Может, отложим встречу до послезавтра? — робко осведомилась она. — За это время я попытаюсь заставить Диану понять меня.

— Хорошо. Тогда мы вместе поужинаем.

Маделин выскользнула из машины.

— Ты ведь все понимаешь, Николас, правда? — на прощанье с надеждой спросила она.

Он нерешительно улыбнулся в ответ:

— Стараюсь понять. — Потом нахмурился. — Будь готова к тому времени, когда через два дня я заеду за тобой. — И, капризно посмотрев на нее, он уехал.

Когда Маделин вошла в квартиру, Диана была уже в постели и притворялась, что спит. Маделин решила, что пытаться вступить в диалог с дочерью в данный момент бесполезно, и молча отправилась спать.

Утром Диана ушла в колледж, едва перемолвившись с матерью парой слов, Маделин не стала останавливать ее. Почему же Диана так себя ведет? Она ведь сама видела, что между ней и Николасом чисто дружеские отношения, так что у нее не было причины так открыто выказывать свою антипатию и ревность.

В тот день Маделин работала автоматически, ей не давали покоя воспоминания о прошлом вечере.

За ужином Диана поинтересовалась:

— Сегодня ты тоже уходишь?

Маделин подняла на нее глаза.

— Нет. Не ухожу. Почему ты так решила? — Она так до сих пор и не смогла решить, как ей правильно вести себя с дочерью в сложившейся ситуации.

Диана пожала плечами:

— Просто я так подумала. — И как бы между прочим спросила: — Ты сердишься на меня?

— С чего ты взяла? — холодно, вопросом на вопрос ответила Маделин.

Диана выглядела немного пристыженной, но сдаваться не собиралась:

— Ну и ладно. Я ведь тебе сразу сказала, что не хочу ужинать с ними. Они люди не моего круга.

Маделин возмущенно воззрилась на дочь.

— А кто люди твоего круга? — сердито поинтересовалась она. — Полагаю, ты в очередной раз намерена произнести имя Эдриана.

Диана скривила губы.

— Эдриан, по крайней мере, не развлекается за наш счет, — заявила она. — Ты ведь не можешь думать, что Николас Витали всерьез заинтересовался тобой!

— Я думаю, что ты очень злая и грубая девочка, — с трудом сдерживая гнев, проговорила Маделин. — Только не воображай, что твои слова хоть сколько задели меня. Мне достаточно лет, чтобы со своими делами я могла разбираться сама.

— Ты ведешь себя как дура! — воскликнула Диана.

Маделин сжала кулаки, почувствовав непреодолимое желание ударить дочь. У нее не было никакого права так разговаривать с матерью, что бы она ни чувствовала.

Но она встала из-за стола, направилась в спальню и закрыла за собой дверь, оставив Диану наедине с ее переживаниями.