В лагерь ворвался испуганный табун, с диким ржанием лошади пронеслись по улицам, обрушивая вигвамы. Беспорядочно метались люди, и только по широко раскрытым ртам можно было понять, что они что-то кричат; носились собаки, как будто по пятам за ними гнались волки.

Когда лошади приблизились, Кашинг пригнулся. Копыто пронеслось мимо его плеча. Другая лошадь обрушила вигвам и упала, запутавшись в нем. Лягаясь, она пыталась освободиться. Из-под вигвама выполз человек. Вспышка молнии осветила его лицо, и Кашинг узнал Бешеного Волка.

Ролло оказался рядом с ним. Ножом полоснул по ремням. Теперь лагерь был пуст, только где-то под вигвамами кричали люди. Огненными кольцами вились Дрожащие Змеи, плясали Попутчики, и среди них скакал Энди.

Ролло, перекрикивая гром, сказал Кашингу:

— Их теперь можно не бояться. Они не остановятся до самой Миссури.

За Ролло возбужденно подпрыгивала одна из сфер.

— Теперь мы понимаем, что такое забава. Ролло пригласил нас посмотреть на забаву.

Кашинг попытался ответить Ролло, но его слова заглушил обрушившийся ливень, вой ветра и барабанный стук града.

26

Сухие, заросшие кактусами равнины Миссури остались позади, впереди лежали прерии бывшего штата Миннесота. На этот раз им не нужно прятаться, придерживаясь извивающегося русла Миннесоты, сказал себе Кашинг: они могут напрямик двинуться к двойному городу Миннеаполис — Сент-Пол и к своей конечной цели — университету.

Ни одно кочевое или городское племя и не подумает помешать им.

Первые осенние заморозки окрасили листву в золото и красный цвет. Весной они вернутся на Громовой холм с несколькими лошадьми, везущими припасы, и в сопровождении других обитателей университета. Может, с ними будет и несколько чувствующих кожухи мозгов: зимой нужно будет установить связь с городскими племенами. Возможно, те легче пойдут на сотрудничество.

Впереди шел Ролло, за ним — Энди, вокруг которого, как стая щенят, плясали Попутчики. Сбоку спокойно катился Отряд, и повсюду в осеннем воздухе искрились Дрожащие Змеи. Они сопровождали Ролло в его разведывательных походах, плясали вместе с Попутчиками вокруг Энди, плели огненные кольца везде, где можно.

— Вы меня обчистили, — с насмешливой печалью сказал Д. и П., когда они уходили. — Не оставили ни одного Попутчика, ни одной Змеи. Это все ваша глупая лошадь и не менее глупый робот. Всех свели с ума. Хотя я рад, что они уходят: к вам теперь никто не будет привязываться.

— Мы вернемся, — пообещал Кашинг, — как только кончится зима. Не будем тратить времени. И, надеюсь, вернемся не одни.

— Я так долго был один, — ответил Д. и П., — что такой маленький промежуток ничего для меня не значит. Я буду спокойно ждать, потому что теперь у меня есть надежда.

Кашинг предупредил его:

— Может, ничего и не выйдет. Как бы мы ни старались, мы можем и не добраться до информации. А если и доберемся, можем не найти ничего полезного.

— Вся человеческая история основана на вероятности, — ответил Д. и П.

— Вряд ли мы сейчас можем ожидать чего-нибудь другого.

— Если бы только Бешеный Волк был с нами. Если бы только он прислушался.

— Некоторые общественные группы никогда не воспринимают новых идей. Цепляются за известное и не желают отойти от него. За старую религию, старую этику. Но я не таков. Мой оптимизм неизлечим. И как только вы уйдете, я снова начну посылать роботов-исследователей. А когда они вернутся — через сто или тысячу лет, — мы будем ждать их здесь и надеяться, что они принесли информацию, которую мы сможем использовать.

Временами на горизонте они видели маленькие отряды, которые тут же исчезали, разнося весть о их приближении.