– Вкусно? – спросил Бугор, когда я расправилась с горячим и салатом.

– Угу, – ответила, дожевывая последний кусок мяса.

– Наелась?

– А почему ты не ешь? – только сейчас обратила внимание на то, что мажор сидит, а перед ним абсолютно нетронутая тарелка с какой то жижей. – Хотя, я б такое тоже не стала, на блевотину смахивает.

– Это крем суп, глупая.

И он достал из кармана куртки стеклянный пузырек с черным порошком, затем откупорил его и высыпал немного порошка в суп.

– А эт чо?

– Скажем так, это для лучшего усвоения пищи.

– А а а а. Блин, вы мажоры нежные такие. Наши пацаны вон, хоть битого стекла сожрут и ничего.

– Что ж, с этим порошком я и битое стекло съем.

Когда мы закончили с обедом, который плавно перетек в ужин, поскольку солнце потихоньку начало опускаться, а окна новостроек засияли ярко оранжевым, я решила перейти к делу.

– Так что там, насчет моего папаши? Кто он?

– Он очень влиятельный человек. И он очень хочет тебя видеть.

– Для чего я ему? Просто, мне кажется, ты темнишь. Если он такой влиятельный и богатый, то уверена, смог бы найти меня и раньше.

– Ты права. Он и нашел раньше, только в силу определенных обстоятельств не мог связаться с тобой. Такая возможность появилась совсем недавно.

– Как его зовут?

– Сейчас его имя тебе ни о чем не скажет.

– Где работает? Чем занимается?

– Он президент одной крупной управляющей компании, – с усмешкой произнес мажор.

– Ладно. Я все поняла. Отвези меня обратно, – я резко отставила от себя чашку с чаем и поднялась с места.

– Постой, – вскочил следом мажор. – Позволь рассчитаться для начала.

– Конечно. Я буду в машине.

Больше всего на свете я ненавидела, когда мне дурят голову. Я с самого раннего детства могла определять вранье, поэтому то и старалась от большинства людей держаться подальше, слишком уж лживый народец пошел. А тут мне совершенно бессовестно вытряхнули на уши кило лапши. Хватит!

Вернувшись к машине, села на заднее сидение и растянулась во всю длину дивана. Если бы ни нахождение в тачке постороннего мужика, заснула б, не раздумывая. К этому времени солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, кузнечики в траве застрекотали, до ушей донеслись особые вечерние звуки города. Мажор пришел спустя минут двадцать, сел за руль и, не говоря ни слова, поехал. Главное, чтобы теперь довез до казарм, а не выпотрошил где нибудь на полпути.

Но, как я и боялась, он остановил тачку на трассе, вокруг были поля с небольшими перелесками. Затем заглушил мотор и развернулся ко мне:

– Ты все еще мне не веришь? – спросил серьезным голосом.

– А ты как думаешь?

– Согласен, информации мало. Выходи из машины. Пойдем, прогуляемся в поле.

– О па! – как то обреченно усмехнулась я. – Блин, как в анекдоте, кто девушку кормит, тот ее и танцует.

– Идем идем… Я не кусаюсь, ну, если в том нет особой необходимости, – загоготал он.

Мы вышли, и меня сразу же обдало жаром от разогретой машины.

Поле было усеяно голубыми цветами – лён. Мажор пошел первым, я за ним. Со стороны все это выглядело слишком странно, если не сказать безумно. Но отступать смысла нет. Несмотря на исход, могу сказать однозначно – это лучшее приключение в моей жизни… Что удивительно, рядом с мажором я чувствовала себя как то иначе, вроде и был страх, но было и любопытство, какое то глубинное желание поверить ему, довериться. С ним я словно была на ступень выше, ощущала себя не просто оборванкой из глухого села, а личностью.

Сейчас и Катька вспомнилась, наверно, она так же себя чувствовала рядом с тем типом, ей до того хотелось вырваться из грязи, что она просто закрыла глаза и забылась.