– Мне многое неизвестно, однако сути это не меняет. Ты дитя Ада и Неба. В тебе сосредоточение темных и светлых сил. Моя задача – указать тебе правильный путь, направить в сторону света.

– А его? – указала на Абигора. – Переманить на темную?

– Моя задача – сопроводить тебя к отцу. И все, – поднялся мажор.

– И что теперь будет? – посмотрела сначала на одного, потом на другого.

– Ты должна сама решить, каким путем пойдешь. Чьей стороны будешь держаться.

– Какое же ты брехло, – засмеялся Абигор. – Расскажи ей, что ждет тебя, если не сможешь уговорить девчонку уйти за собой, – затем мажор повернулся ко мне. – Его сошлют на землю, лишат крыльев. Ему тогда наступит пушистый песец, здешние демоны разорвут этого благоухающего летуна в клочья.

– А что будет с тобой? – спросила демона.

– Со мной все будет в порядке, поскольку я доставлю тебя к отцу вовремя.

– То есть, мой голос тут вообще ничего не решает? – спросила, глядя на них обоих.

– Ты еще слишком молода и неопытна, любые твои решения импульсивны, – с гордо поднятой головой заключил Гадриэль.

– А ты самолюбивый засранец, и чо? – парировала его и издевательски облизала пальцы после чипсов, чем заставила ангелочка сморщиться.

И когда говорила, смотрела на Абигора. Он снова усмехнулся, его явно радовали издевки над крылатым нарциссом, а меня в такие моменты радовал он. Не знаю почему, но мне нравилось раскачивать эту лодку под названием «угрюмый демон», вызывать в нем хоть какие то эмоции.

Возвращалась в казармы снова в сопровождении. Это хорошо, что меня не видели местные, а то давно бы пустили слух, мол, в детдоме завелась давалка, которая обслуживает мужиков, где придется.

– Завтра мы начнем обучение, – перед уходом сказал Гадриэль.

– Какое еще обучение?

– Будем делать из тебя достойного представителя небесного общества.

– Да, брат, – с сожалением посмотрела на него. – Лечиться тебе надо.

И они снова исчезли. Почему то все это сверхъестественное безобразие не особенно удивляло, видимо, я уже начала привыкать.

Прежде чем пойти в свой блок, решила наведаться к Гелику. Перед сном мы частенько резались в карты или просто болтали, но в комнате я его не нашла.

– Ребят? – обратилась к Максу и Коржу, – Гела видели?

– Да в сортире он, – ответил Корж. – Уже как полчаса блюет там.

Блин, ну Гелик. Опять надрался что ли? Пока шла к туалету, придумала целую речь с оскорблениями, когда же заглянула внутрь, обнаружила своего друга, сидящего на кафеле у одной из кабинок. Он положил голову на колени и сверху накрылся руками. Увидев его таким, забыла про все поучительные слова, я немедленно подбежала к нему, начала трясти:

– Гел? Ну, что с тобой, а?

Он еле еле поднял голову – бледный, с красными опухшими глазами, взъерошенный.

– Траванулся в столовке по ходу, – попытался отмазаться он.

– Да от тебя сивухой прет за километр, какая столовка? Какого хрена с тобой происходит?

– А надоело чёт все. Димас ушел, ты постоянно где то мотаешься. Я понял, что наша троица распалась еще тогда, когда Димон только начал к тебе подкатывать.

– Ну, чо за бред? По твоей логике, мне вообще нужно будет застрелиться, когда ты уйдешь.

– Знаешь, я все чаще думаю о тех словах, которые ты однажды сказала в землянке. Мы отбросы, смысл куда то стремиться.

– Как же твой богатый дядька?

– Да нет никакого дядьки.

Этими словами Гелик меня шокировал. Он все детство пробормотал про дядю, которого обязательно найдет.

– Ну, как нет? – мы, конечно, не верили ему, но понимали, что эта мысль, эта эфемерная надежда грела его, тянула за собой.