— Лааадно. Тогда я пойду.

Перевёртыш удалился.

— Я не уйду, пока не получу ответы, — сказал Дерек.

— Тогда ты умрёшь от старости в этом доме.

— Я думал, ты сильно обгорела, но, похоже, я ошибался. Вероятно, ты просто здорово ударилась головой, раз не понимаешь сложившейся ситуации.

— Просвети меня. Чего именно я не понимаю?

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Я голоден. Сейчас я выйду и найду что-нибудь поесть, а ты тем временем оденешься. Используй эту возможность, чтобы подумать о…

Я встала. Последние клочья моей сброшенной кожи упали в воду.

Дерек уставился на меня, разинув рот.

Я отбросила волосы с лица, смахивая воду и остатки лепестков обратно в ванную, вышла наружу и прошла мимо него к гардеробу одеться.

КОГДА Я ВЫШЛА из спальни, Дерек сидел в моем святилище за кухонным столом, намазывая ломоть хлеба тонким слоем медовой горчицы с помощью жутковатого ножа. Второй ломоть хлеба с трехсантиметровым куском копченой ветчины ожидал на тарелке. Он водрузил намазанный хлеб поверх ветчины.

Этот сукин сын сделал себе сэндвич. Чтоб он им подавился.

— У тебя нет ни капли холодного чая, — заявил он.

Так тебе и надо.

— Это только одна из множества вещей, которых у меня нет.

Дерек разрезал сэндвич пополам.

— Вот как?

— Ещё у меня совершенно нет терпения к людям, ворующим мою еду.

Дерек укусил половинку сэндвича и принялся жевать.

Еда имела особенное значение для оборотней. Когда они предлагали накормить кого-нибудь, то таким образом показывали свое желание защищать и заботиться о нем. Оборотень, неспособный защитить свое мясо, был слабаком. Дерек проник в мой дом и съел мою ветчину, а сейчас просто глумился надо мной.

Ну, погоди. Ты ещё пожалеешь.

Я села напротив него.

— Ну, как, вкусно?

Он облизал губы.

— Очень.

Мне приходилось вести мирные переговоры с людьми, которых я терпеть не могла. И я не доставлю ему удовольствия, выбив остаток сэндвича у него из рук. Как бы сильно мне этого не хотелось.

Я взяла листочек бумаги для заметок, черкнула на нем «20$» и вручила ему.

— Что это?

— Счёт за сэндвич.

— Сэндвич с ветчиной за двадцать баксов?

— Ты сам решил здесь поесть. Нужно было заранее спросить о расценках. — Я указала на дверь. — Выход там. Ресторан закрыт. Забирай остаток сэндвича с собой.

Он прикончил первую половину сэндвича и лениво откинулся на спинку стула, прямо волк на привале.

— Давай поговорим как взрослые люди.

— Какая приятная перемена.

— Несколько лет назад, я оказался в одном паршивом месте. Я пришел к пастору Хейвуду за наставлением, и он мне помог.

Когда это случилось? Что за паршивое место? Я открыла рот спросить и прикусила язык. Он был незнакомцем, и мне следовало относиться к нему соответствующе.

— Я пообещал, что если ему понадобится помощь, я приду на выручку. Он позвонил мне в ночь накануне своей смерти. Сказал, что встревожен и попросил моей помощи. Голос у него был испуганным. Я отправился в путь через час после звонка, но, к сожалению, я был на другом конце страны. Я не успел добраться вовремя.

Вот черт.

— Я здесь, чтобы узнать, кто его убил. — Лунный свет сверкнул в его глазах и исчез. — Мы на одной стороне.

— Сомневаюсь.

— Расскажи мне, зачем ты расследуешь это убийство, и что узнала, а я скажу тебе, почему пастор Хейвуд был напуган тем вечером.