Гарри вопросительно посмотрел на Анжу.

— Так как у вас уже было время отдышаться, может, вы пообедаете со мной и заодно расскажете, почему находите физику такой привлекательной. И о том, как вы собираетесь стать порядочной девушкой из общества, — с усмешкой добавил он.

— С удовольствием, месье. — Анжу улыбнулась, оглядев Гарри оценивающим взглядом. — А это не означает, что мне придется расплачиваться за обед? Мать предупреждала меня: не разговаривать с незнакомыми мужчинами. Правда, на самом деле она подразумевала: если у них нет титула и денег. — Весело рассмеявшись, она вскочила на ноги, сунула ноги в туфли и добавила: — Ну вот, теперь они мне жмут.

— Мне кажется, что мы должны представиться друг другу, — предложил Гарри. — Меня зовут Гарри Локвуд.

— А я Анжу д'Аранвиль. Ой, нет. Я сказала неправду. С этого момента я больше не Анжу д'Аранвиль. Я Анжу Маунтджой.

— Маунтджой? — удивился Гарри.

Это имя было хорошо ему знакомо. Его знали все. Старый лорд Маунтджой был одним из богатейших людей Англии.

— Это имя моего двоюродного дедушки. Я еду в Лондон к нему. Он хочет, чтобы я носила его фамилию. И так как моя маман желает прибрать к рукам его деньги, она сказала, что я должна так себя называть. — Анжу посмотрела на Гарри и вздохнула: — О, это такая длинная история.

— Расскажите мне побольше о себе, Анжу Маунтджой.

Взяв Анжу под руку, Гарри повел ее в вагон-ресторан. За затянувшимся обедом Анжу рассказала Гарри о Джордже Маунтджое и его романе с Мари.

— Она была восхитительной, моя бабушка. Маман пыталась разлучить меня с ней, но безуспешно. Мари легко отшила ее, и я провела лучшую часть моего детства в ее квартире на улице Бонапарта. Она умерла несколько месяцев назад, и я ужасно скучаю по ней. Она была моей лучшей подругой, но маман говорила, что она плохо влияет на меня. — Анжу посмотрела Гарри в глаза и добавила: — Моя мать считала Мари безнравственной, но я думаю, что она просто жила в свое удовольствие. Что вы об этом думаете, месье Локвуд?

Анжу похлопала своими длинными ресницами и сложила бантиком губки. Гарри громко рассмеялся.

— Я думаю, что вы восхитительная кокетка, Анжу Маунтджой. Я не обольщаюсь на свой счет, потому что двадцатилетняя девушка не может находить такого старика, как я, привлекательным. Просто вы кокетничаете с каждым встречным мужчиной.

Анжу притворно вздохнула и посмотрела на Гарри широко распахнутыми глазами.

— Только с красивыми, — ответила она с невинным видом. — А вы совсем не старый, месье, просто старше.

— Спасибо, мадемуазель Маунтджой, — ответил польщенный Гарри. — Мне кажется, что вы многое переняли от своей бабушки.

— Это у меня в крови. Моей французской крови. Моя английская кровь, должно быть, замерзла в зародыше еще в доисторические времена. Мари говорила, что мой отец был напыщенным ничтожеством и совсем не похожим на моего дедушку Джорджа. Тот был распутник, — добавила Анжу, покончив с бифштексом и приступая к крем-брюле.

— Он тоже ублюдок, как и я, — сказала она громким театральным шепотом.

За соседним столиком наступила внезапная тишина, и Гарри почувствовал, что все взгляды устремились в их сторону.

— Скажете тоже — ублюдки, — произнес он, улыбаясь. — Возможно, ваш отец, но не вы.

Анжу пожала плечами, зачерпнув ложечкой крем-брюле.

— Это одно и то же. Во всяком случае, во Франции. Мать говорит, что у нас испорченная порода. К тому же у нас нет денег, кроме тех, что зарабатывает мать.