— Фузеи, штуцера, а так же новые пушки от Никиты Акинфеевича Демидова с уже сформированными командами, заберете себе в Нижний Новгород. Кроме того, отправляю Вам шесть моих личных казаков — тех, кто выкрал Вас из военного лагеря, а после и спас мне жизнь, скорблю по четырем из них — убиенных. Начальствующий у них хорунжий Степан Красный. Оставляю себе только Кондратия, и будем готовить новых пластунов. Сотня казаков от донцов будут учиться у них. Обеспечьте казакам жилье и довольствие, у Степана будет своя казна, — сообщал я Румянцеву, который поморщился от упоминания того, что он был выкраден казаками.

По словам Никиты Демидова, который еще до сегодняшней встречи, побывал у меня в Ораниенбауме, жили то мы пока в Петергофе, но я специально прогулялся до своего дворца, пушки вышли просто великолепные. Да я и не сомневался, был пару раз еще в далеком будущем в музее артиллерии, видел «шуваловские единороги», понимал и устройство их дальнейших модификаций. Конусная камора сделала возможным победы русского оружия, вместе с совершенством тактики, главенствовали подобные гаубицы на полях сражений до середины XIX века. Пока же было готово только пятнадцать пушек, но становление их производства, если можно так выразиться, на поток, позволит еще до лета произвести до тридцати единиц, а пушкарей-контрактников из молодежи крепостных заводских рабочих хватает.

И в благодарность за выторгованные для Никиты два завода, пока все обозначенное поступает в формирующуюся дивизию бесплатно, за счет самого промышленника. Но по факту бесплатно для Военной коллегии, а по бумагам, учетной книге, проведу оплату. Да — сам коррупционер! Но кто без греха? Тем более, что мне еще организовывать и кормить бюро разработки нового оружия. Тульские оружейники с семьями прибывают, их нужно селить, имение Ораниенбаума не резиновое, земля вокруг дорогая, Голицыны продавать свои угодья уже не хотят. Вот и изыскиваю средства, а Никита Акинфеевич, буде он усердно работать, не лишиться моей протекции и благоволения.

А еще деньги нужны на просроченные выплаты. Если армейцам жалование худо-бедно положено, то флотские год и полушки не получали. О каких морских победах грезить, если даже офицерам, коли по чести, семьи кормить нечем? Можно сказать, что пусть с имений своих кормятся, да только имений тех и нет — во флот идут те, у кого протекции не хватает записаться в гвардию или иной полк. Система образования морских офицеров — это вообще невообразимое убожество и чистилище, состоящее из трех недоучреждений. Нет, там даже учат, но дедовщина жуткая, руководство чаще просто не лезет в дела. Нормальным считается и отмудохать зазевавшегося преподавателя. И как не верить в божественное проведение, когда в этом околофлотском хаосе, рождается великая Чесменская победа!

Обратился в Адмиралтейств-коллегию, чтобы те сделали выплаты, так ответ один — денег нет, но вы, флотские, готовьтесь к великим подвигам.

Так что неучетные деньги нужны и для того, чтобы держава, коей я управлять должен после Елизаветы Петровны, имела добрый флот, да хотя бы уровня времен Петра Великого, ну и армию, а не дармовую силу для барщины на генеральских землях.

Выплаты флотским начал из собственных средств, пока еще окончательно не разобрался с денежными потоками в Военной коллегии, свои деньги положить пришлось и из-за нежелания поднимать проблему в Адмиралтейств-коллегии. Заложил опять же в Петербурге один линейный корабль, а на Архангельских верфях линейный корабль, два фрегата, три шлюпа, плачу и за лес, что валится и сушится в карельских и ингерманландских лесах, сам содержу линейный корабль, доставшийся от Голштинии — «Петр Великий» назвал.