Представители иностранных государств сначала посчитали, что Петр Федорович устремился в Голштинию, спасать свою родину. И этот демарш нарушил бы многие комбинации очень сложной игры в регионе, поэтому дипломаты и волновались. Все роли были распределены, и неуравновешенный мальчик мог много дров наломать.

Датчане согласились выплатить деньги России и лично гольштейнскому герцогу, сколько именно, никто не знал. Обязалась Дания оставить Киль независимым городом с коллективным управлением через магистрат, куда входили бы и датчане и шведы и русский представитель с правом «veto» — запрета на любое решение, которое могло навредить интересам России. Русские войска пока оставались в Голштинии и были гарантами выезда из герцогства всех желающих. На деле же разрешался только выезд в Россию и за определенную, немалую, плату. Шло методичное разграбление области. Датчане же пошли на такой шаг из-за того, что Россия не стала рассматривать компенсацию, что предлагали даны за Голштинию, в виде Ольденбурга.

Сказанные слова Петра Федоровича на Совете при императрице дали полную свободу действиям Бестужева и тот развернулся от всей широты. Наследнику же ничего не останется делать, как подписать необходимые документы и этот вопрос все считали решенным, так как запрашиваемые три миллиона полноценных рублей уже ждут своего обладателя в Петербурге, датчане не стали затягивать с оплатой во избежание непредвиденных факторов. А так получалось, что деньги Россия уже взяла и сложно что-либо переиграть назад.

Ну, а двор, смакуя многие новости и тяжбы Демидовых, и международную повестку, и тем более новый роман императрицы, уже не заметил еще одного пикантного сюжета.

— Я не могу без Вас существовать, вся моя жизнь теперь только во имя и ради Вас. За один поцелуй… — распылялся Сергей Салтыков.

— Вы забываетесь! — вроде бы и громко, но не слишком уверенно сказала Екатерина.

— Господин Чоглаков устраивает охоту в своем имении на Острове, я приглашен и Вы приглашены, сударыня, я пораженный Амуром и потерявший голову, требую свидания, — продолжал Салтыков, чувствуя, что на верном пути.

— Вы не можете требовать, сударь. Я собиралась ехать на охоту к Чоглаковым и развеять свою скуку, но сейчас сомневаюсь, ибо Ваша напористость страшит, — продолжала тренировки во флирте жена наследника престола.

Екатерина прекрасно понимала, куда клонит Салтыков и она, как оскорбленная женщина, хотела отомстить своему мужу. Отомстить за связь Петра с бесстыжей Краузе. Еще юная и податливая на импульсивные эмоции, Екатерина была разъяренной хищницей после того, как узнала, что ее Петр, который был столь искусен в речах, сколь и на семейном ложе, делал то же самое и с неродовитой дворянкой Краузе. С кем? С этой старой дурнушкой? Еще ладно с первыми красавицами двора, с той же Матреной Балк, но с Краузе!

Когда прошло только пару дней со дня отъезда Петра Федоровича, Екатерина обнаружила под своими дверями записку, в которой говорилось, что ее муж спит с Краузе. Быстрый допрос камер-фрейлины и да — связь есть, пусть нахалка и говорила, что после свадьбы все закончилось. Екатерина несколько раз сильно ударила предательницу по лицу и после долго плакала.

Скоро появился рядом Сергей Салтыков, рослый красавец показался чувственным и понимающим Екатерину, вскоре Сергей начал настойчивые ухаживания. Он казался не столь интересным и изобретательным, каким был Петр, но жажда мести, как и заручится поддержкой сильного клана Салтыковых, делали свое дело. Тем более, что двор был увлечен другими новостями и на фоне смены фаворита Елизаветой, адюльтер Екатерины должен поблекнуть, бывшая немецкая принцесса уже изучила русский двор и свободно в нем лавировала.

— Я буду ждать Вас, сударыня, — сказал Сергей Салтыков и пришпорил коня в сторону, удаляясь от Екатерины.