— Я не сказала «Да», — прокричала вслед жена наследника.

— Вы не ответили «Нет», — прокричал Салтыков и перешел в галоп.

— Каков наглец… и красавец, — сказала сама себе Екатерина. После перекинув ногу для седла «по-мужски» ударила маленькой изящной плетью и своего коня [Данный сюжет описан самой Екатериной Алексеевной в «записках»].

На охоту к Чоглаковым молодая женщина, чей муж лишь месяц назад уехал на Урал, готовилась основательно. Ее костюм был с некоторыми рюшечками, не сложными в исполнении, легкое платье, на грани приличного, как и другие атрибуты, видимые скорее женщинами, чем ценные мужчинами. Получился наряд что-то между платьем и костюмом для верховой езды.

Уже во время охоты, когда собаки погнали двух зайцев и кони со своими наездниками и наездницами устремились в погоню, две лошади со своими наездниками чуть отстали от группы охотников и стали удаляться в сторону небольшого охотничьего домика, в который никто не должен был приезжать.

Сердце Екатерины билось часто и, казалось, выпрыгнет из груди. Такое состояние будоражило молодую женщину, и она признавалась себе, что ей это нравится. Если не жажда адреналина, возможно, она бы и передумала ехать на свидание с наглецом Сергеем Салтыковым, но ехала.

— Я люблю Вас, все, что хотите, ты самая прекрасная, люблю, люблю, — говорил Салтыков, целуя Екатерину в шею и в область декольте.

Она молчала. Страсть, которую ждала, бывшая ранее только с одним мужчиной, Екатерина, никак не приходила. Невольно женщина сравнивала Петра и вот этого проходимца, который все больше представлялся ей похотливым животным. Проблема была в том, что она уже здесь и никому при дворе, прознай хоть кто, не докажешь, что она сбежала… Да! Бежать! Я не хочу!

— Я не хочу! — прокричала она, ощущая все более усиливающееся чувство омерзения и к себе и к Салтыкову. — Оставьте меня!

— Не могу, меня накрывает любовь к Вам, — продолжал свое словоблудие мерзкий Салтыков, уже расшнуровав тесемки на корсете и целуя грудь.

— Мне мерзко, не смейте, — попыталась Екатерина отстраниться, но, сильные руки схватили ее и повели к кровати.

— Не сметь! — зло прошипела Екатерина и ударила коленом Салтыкова по причинному месту, как учил Петр, в моменты их шутливых игр. Несостоявшийся любовник скорчился на полу.

Растрёпанная, полураздетая жена наследника выбежала из дома и направилась к своей лошади. Уже вскочив в седло, словно заправский улан, Екатерина поняла, что выглядит не лучше, чем… она не позволила себе сравниваться с кем-то или чем-то низким. Возвращаться же в дом, где остался корсет и блуза, было нельзя — там ненавистный Салтыков.

— Что же я наделала? — проговорила Екатерина, настегивая кобылу, и было не понять о чем больше беспокоится бывшая принцесса: о предательстве, или о реакции общества на измену, так как обратного доказать будет невозможно.

Пробравшись, как ей казалось, незаметно, в дом Чоглоковых, Екатерина быстро пошла в свои покои. Она не заметила присутствия фрейлины Кошелевой — любимицы Чоглоковой и, как знала уже Екатерина, любовницы ее пузатого и крайне неприятного мужа. Мало того, от Николая Чоглокова Кошелева уже беременна. К слову в семье надсмотрщиков семь детей, так что пузатенький, или еще какой, но мужчина плодовит чрезмерно.

Через неделю Елизавета давала бал-маскарад, где вновь мужчины переодевались в женщин и наоборот. Жена наследника была приглашена самой Елизаветой. Не прийти жена наследника не могла.

— Вот она, представляете, фрейлина Кошелева рассказывала, что Екатерина Алексеевна прибежала полунагая, ужас — была с Салтыковым и не успела привести себя в порядок, — говорила одна придворная болтушка в костюме пехотного офицера.