Жервез неопределенно пожал плечами и сделал изящный жест рукой, чтобы она продолжала.

— Теперь я подхожу к тому месту в своем повествовании, когда не могу полностью ручаться за достоверность полученных мною сведений. Магдалена возвратилась во Францию вскоре после того, как разразилась революция. Я не знаю, что побудило ее пуститься в такое опасное путешествие в столь неспокойное время. — Она задумчиво покачала головой. — Вам, наверное, известен конец этой истории. К несчастью, после возвращения в Эвишем-Эбби в 1790 году она заболела и умерла.

— Вы больше ничего не добавите, madame?

— Ничего. Мне очень жаль, Жервез, но это так. — Ее тронуло, что он так живо интересуется судьбой своей тетушки, но его разочарование при этих ее словах показалось ей несколько наигранным. Она подумала о Поле. Какое славное имя!

Молодой человек откинулся на спинку кресла и в задумчивости забарабанил изящными пальцами по подлокотнику. Помолчав, он медленно промолвил, не отрывая внимательного взгляда от лица леди Энн:

— Мне кажется, я мог бы восполнить некоторые пробелы в вашем рассказе. Мне не хотелось бы огорчать вас, леди Энн, но мне доподлинно известно, что, когда граф, ваш будущий супруг, приехал во Францию в 1788 году, он был — как это говорится у вас, англичан? — а, вспомнил: он сильно нуждался в средствах, чтобы поправить дела своего имения. Мой отец, старший брат Магдалены, сказал мне, что граф де Трекасси, его отец, одолжил графу огромную сумму денег перед свадьбой. Кроме того, по уговору, после выполнения определенных условий граф должен был получить вторую половину приданого Магдалены.

Леди Энн молчала. Она вспомнила, что ее отец тоже отдал за ней богатое приданое, вспомнила, как торопил ее граф со свадьбой. Вспомнила она и то, как однажды совершенно случайно она, застенчивая юная девушка, услышала, как ее жених насмешливо заметил в разговоре с приятелем, что ее приданое не такое пухлое, как его невеста. Впрочем, добавил он, она дочка маркиза, а это что-нибудь да значит, вот только он никогда особенно не любил девственниц.

Теперь ей показалось странным, что граф де Трекасси дал огромное приданое за своей дочерью. Ведь в жилах Магдалены текла королевская кровь. Такое впечатление, что графа купили и приданое явилось своеобразным залогом. Но почему?

Жервез поднялся и расправил складки желтого узорчатого жилета. Какой все же красивый молодой человек — и эти темные миндалевидные глаза, и…

— Прощу простить, madame, что отнял у вас столько времени.

Леди Энн тряхнула головой, отгоняя от себя воспоминания восемнадцатилетней давности, и улыбнулась:

— Мне жаль, Жервез, что я знаю так мало о вашей тетушке. Но, видите ли, — добавила она, разводя руками, — в моем присутствии почти никогда не говорилось о Магдалене и ее семье. — Она прекрасно понимала, что это было вызвано вовсе не тем, что граф так любил покойную супругу. Достаточно вспомнить, как он поступил с бедняжкой Элсбет. Нет, он не любил ни Магдалену, ни свою вторую жену.

— Да, это понятно. Какой же мужчина будет упоминать имя покойной жены в присутствии своей нынешней супруги? О, леди Энн, я и забыл сделать вам комплимент — жемчужное колье, которое вы носите, делает вас еще более неотразимой.