Доктор Брэнион ничего особенного не заметил, но молодой человек и ему не внушал доверия. Поэтому он ответил графу:

— Если вы подозреваете его в чем-то, почему не укажете ему на дверь? Ведь это ваше право.

Граф долго молчал, потом произнес:

— Пока я не могу этого сделать. А кроме того, я скорее убью его, чем позволю целым и невредимым покинуть Эвишем-Эбби. У меня просто руки чешутся его прикончить.

«Боже правый, — подумал тогда доктор Брэнион, — что же здесь происходит, в конце концов?»

Арабелла хранила напряженное молчание, пока они с графом не поднялись на второй этаж. Она попыталась сбросить с себя его руку, но ей это не удалось. Тогда она прошипела сквозь зубы:

— Пусти меня. Я пойду к себе в спальню.

Он еще крепче прижал ее к себе.

— Ты, наверное, хочешь сказать «в нашу спальню»? Ведь туда я тебя и веду, дорогая моя.

— Нет, черт тебя побери!

Арабелла изловчилась и, вырвавшись из его объятий, понеслась по коридору к своей комнате и распахнула дверь. То, что она увидела, настолько ее поразило, что она остановилась как вкопанная, не веря своим глазам.

Вся мебель в комнате была прикрыта покрывалами, любимые картины были сняты со стен, ее вещей нигде не было видно. Ее спальня выглядела так, будто она никогда в ней не жила — малейшие следы ее присутствия исчезли как по волшебству. В панике она подлетела к шкафу и, дернув за ручки из слоновой кости, широко распахнула дверцы. Там не было ни ее платьев, ни накидок, ни шляпок, исчезли даже ее туфельки. Арабелла медленно обернулась и гневно уставилась на своего мужа, который стоял на пороге, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди.

— Что ты сделал? Где мои платья, картины, туалетные принадлежности? Отвечай, черт возьми!

Граф лениво выпрямился и небрежно промолвил:

— Я решил, что твоя комната мала для нас двоих. Поэтому я приказал, чтобы во время обеда твои вещи перенесли в графскую спальню. А к привидениям Эвишем-Эбби мы скоро привыкнем. Идем же, любезная супруга, твой муж ждет, что ты подаришь ему свои ласки.

Арабелла сунула руку в карман платья и нащупала гладкую рукоять своего маленького пистолета. Перед обедом она случайно обнаружила его на трюмо перед шкатулкой с драгоценностями и удивилась, как это она не вспомнила о нем раньше. Вот ведь насмешка судьбы — пистолет, подаренный отцом, защитит ее от человека, которого сам же отец выбрал ей в мужья. Забавная ситуация. Она распрямила плечи и с вызовом спросила:

— Хочешь снова изнасиловать меня?

Джастин пренебрежительно пожал плечами:

— С моей стороны не было никакого насилия. Я использовал крем, чтобы, так сказать, облегчить процесс. Не моя вина, что ты начала сопротивляться. Впрочем, все будет так, как ты хочешь, — я больше не буду прибегать к помощи крема. Если твой любовник развлекается с тобой днем, я не вижу причин, почему бы мне не получить удовольствие ночью. Кроме того, ты мне еще не успела наскучить. Помнишь, я говорил, что у тебя прелестная грудь? Вчера ночью я не рассмотрел тебя как следует. Сегодня я наверстаю упущенное. Уверен, тебе это понравится — ты любишь, когда внимание мужчины полностью принадлежит тебе одной.

Арабелла вздрогнула, вспомнив, как он смотрел на нее прошлой ночью. Он думает, что может делать с ней все, что захочет, что он может приказывать ей и угрожать. Этот негодяй думает, что она потаскушка, что она изменила ему. Это не так, она никогда его не предавала. Ну ничего, теперь у нее есть оружие, и она не позволит ему снова надругаться над собой.

Арабелла улыбнулась, заметив промелькнувшее в его серых глазах удивление.

— Я не позволю тебе больше издеваться надо мной.