— Арабелла, да о чем ты говоришь? Как ты можешь утверждать, что именно это он и хотел услышать? Это же не так, ты сама знаешь. Он твой муж, а не какой-нибудь поклонник, которого ты пытаешься заставить ревновать.

Арабелла подняла ясные серые глаза и твердо посмотрела в лицо матери. От одного упоминания о ее супруге желудок молодой женщины готов был взбунтоваться. Если бы только сейчас она смотрела в умудренные опытом глаза отца, вместо того чтобы встречаться взглядом с безмятежно-наивными голубыми глазами матери. Она попыталась скрыть разочарование, передернула плечами и сказала:

— Пожалуйста, мама, не воспринимайте так серьезно мои слова. Мне кажется, вы догадались, что между мной и графом возникло некоторое непонимание.

Прежде чем леди Энн успела как-то отреагировать, Арабелла развернулась, взмахнув черной атласной юбкой, и бросила через плечо:

— Я прикажу поставить в гостиной стол для игры в лотерейные билеты.

К счастью для Арабеллы, граф и доктор Брэнион не присоединились к ним за игорным столом. Тем не менее она вынуждена была признать, что выигрыш не доставил ей особенного удовольствия. Поскольку граф был убежден, что она изменила ему с Жервезом, она чувствовала себя виноватой, обмениваясь взглядами и фразами с молодым французом. Арабелла стала игнорировать его и, к своему ужасу, заметила, что щеки ее вспыхивают жарким румянцем каждый раз, когда он обращает на нее взгляд своих прекрасных черных глаз. Если бы она сама не была уверена в своей невиновности, она бы решила, что заслуживает того, чтобы ее называли потаскушкой.

Дружеское слово и невинный взгляд, которые были возможны еще вчера, сегодня казались ей двусмысленными и полными затаенных намеков. Поэтому она совсем смешалась и затихла, как потухшие угли в камине.

Когда в комнату вошел Краппер с чайным подносом, Арабелла была уже на грани срыва. Она сразу кинулась разливать чай, даже не спросив об этом у матери, но, к счастью, не пролила ни капли на ковер, хотя руки ее дрожали. Наполнив последнюю чашку, она быстро поднялась с места и преувеличенно громко зевнула.

— Сегодня был тяжелый день. Желаю всем доброй ночи.

Она кивнула всем собравшимся, старательно избегая взглядом графа, и направилась к двери.

— Подожди минутку, дорогая моя, — сказал вдруг граф, останавливая ее. — Я как раз тоже собирался уходить.

Первым побуждением Арабеллы было броситься из комнаты бегом, но она пересилила себя. Ловко он поймал ее — если она откажется, то всем станет ясно, что она его боится. Поэтому она застыла в напряженном ожидании, пока граф со своей обычной учтивостью пожелал всем спокойной ночи. Она понимала, что он нарочно тянет время.

Доктору Брэниону не понравилась эта сцена точно так же, как не понравилось и все, чему он стал сегодня свидетелем. Он видел, как граф обнял Арабеллу за талию и вышел с ней из комнаты. Доктор втайне надеялся, что леди Энн не станет просить его побеседовать с графом на эту щекотливую тему. Он и понятия не имел, о чем его спрашивать, и тем более не догадывался, что ответит ему сам граф. Он подозревал, что Джастин так же холоден и суров, как и покойный граф Страффорд. Но неужели он так же жесток и безжалостен? И в чем причина размолвки между Джастином и Арабеллой? Что, черт возьми, произошло?

После обеда, когда дамы вышли и они с Джастином остались одни, доктор Брэнион вскользь заметил графу, что молодой француз чрезвычайно обходителен и любезен с дамами, на что тот ответил:

— Вероятно, это отвечает его интересам — всем угодить. — А потом добавил, обращаясь скорее к самому себе, чем к собеседнику: — Скоро я узнаю, действительно ли у нашего французского родственника под ангельской наружностью скрывается змеиная душа, или просто все дело в безнравственном французском воспитании.