Он прибавил шагу, чтобы сократить расстояние между собой и своей добычей, из-за того, что она заторопилась за мужчиной в авангардном костюме-сафари. Ландри знал за кем она идет. Его фамилия Грейнджер, и изобилие колец, которые он носил в дополнение к своему наряду, делали его несколько необычной фигурой. Ландри никак не мог понять, почему Хонор Мейфилд проявляет к нему такой интерес. Кроме всего прочего — Грейнджер был опасен

Но если уж на то пошло, и Константин Ландри тоже. «А что касается Хонор Мейфилд, — решил Ландри, — ей нужно бояться меня сильнее, чем Грейнджера. Просто она еще об этом не знает».

Она еще не знает много чего, и Ландри принял решение. Он не расскажет ей всего, пока не поймет точно, почему он испытывает такое странное чувство двойственности в отношении этой дамы. Это добыча, а не охотник, должна оставаться в неопределенности и терять равновесие. Он сказал себе, что подойдет к ней как незнакомец.

Месяцы охоты подходили к концу, по мере того, как Ландри сокращал дистанцию между собой и Хонор.

Оставив трибуны позади, Хонор испытывала нервное напряжение, которое чуть было не подорвало ее решимость. «Смелее, — говорила она себе решительно. — Ты на самом деле не понимаешь, что ты, черт тебя побери, делаешь!» Однако незнание не разрешало проблем. Ей ничего не оставалось, как продолжать следовать курсу, «предложенному» Грейнджером.

Толпа рассеивалась по мере того, как она шла за ним в направлении конюшен. Грумы, успокаивающие нервных чистокровок, и обслуживающий персонал, с инструментами и оборудованием, заняли место энтузиастов ставок. Вскоре она подойдет к воротам, защищающим конюшни. Без пропуска она не сможет миновать охрану в униформе. Если Грейнджер собирается проникнуть за эту границу, ей сильно не повезет.

Со смешанными чувствами она увидела, как он поворачивает в направлении парковки, которая предназначалась для тех, чей бизнес был непосредственно связан со скачками. Владельцы лошадей, работники скакового круга, жокеи и тому подобные типы имели право пользоваться парковкой, в направлении которой сейчас двигался Грейнджер. Она знала, что он не оставлял здесь машину, потому что видела, как он за час до этого входил через главный вход ипподрома. Неожиданно она осознала, что преследовать Грейнджера через многолюдные трибуны — это не то, что идти за ним вне относительной безопасности толпы. Грейнджер существует в мире, в котором люди устанавливают собственные правила.

Хонор сделала глубокий успокаивающий вдох, и ее пальцы крепче сжали лямку бирюзово-синего рюкзачка. «Может, лучше было бы нанять профессионала, — запоздало предположила она. — К примеру, частного детектива. Кого-то, кто знает людей и правила мира Грейнджера. Во всяком случае, как еще можно приблизиться к акуле-ростовщику?»

Она вдруг осознала, что броситься сейчас к нему и схватить его за рукав не совсем белого костюма сафари было бы глупо и довольно опасно. Хонор лихорадочно подыскивала другую возможность подойти к нему, когда мужская рука сомкнулась вокруг ее предплечья.

— Что за?.. Нет! Отпустите меня! — Слова вырвались в одном испуганном вздохе, когда она резко развернулась и оказалась лицом к лицу с незнакомцем, завладевшим ее рукой. Ей удалось мгновенно взять себя в руки. Паника может только погубить. Она ушла не так далеко от трибуны и еще может позвать на помощь.

— Дамы, преследующие типов, подобных Грейнджеру, должны быть осторожны и не надевать блузок цвета мякоти спелого арбуза, — сказал мужчина холодным, мрачным, скрипучим голосом, который действовал на ее и так возбужденные нервы. — Это делает вас слишком заметной, видите ли.

Хонор старалась держать себя в руках и ничем не выдать того, что напугана появлением странного господина.

— Прощу прощения, — обронила она ледяным тоном, — но я ни малейшего представления не имею, о чем вы говорите.