— Наверное, красиво, но через какое-то время перестаешь обращать на это внимания.

— Я все еще не могу поверить, что твои родители могут, как простые смертные, сидеть у телевизора, — говорю я, стараясь не таращиться на огромные залы, богатые украшения, массивные портреты и древние гобелены, украшающие стены. Он ведет меня вперед и кажется, будто мы бесконечно поворачиваем по каким-то коридорам.

— Боже, Данте, я не смогу найти свою комнату, когда выйду из нее. Это место похоже на лабиринт.

— Сначала оно может сбивать с толку, но ты быстро разберешься. Все не так сложно, как кажется.

— Ага, — с сарказмом отвечаю я. — Тебя может это и не смущает, ты вырос здесь, и ползал по этим коридорам еще в подгузниках. Для меня это настоящий лабиринт.

— Ты видела Матильду. Ты можешь себе представить, чтобы она позволила мне ползать, как какому-то беспризорнику? — Посмеиваясь спрашивает Данте.

Данте останавливается перед толстыми дверями из тикового дерева с фамильными гербами с двух сторон.

— Апартаменты «Редвуд», — говорит он и распахивает двойные двери.

26

Роза

О, Боже мой! Я побывала в нескольких особняках, впечатляющих своим богатством и размерами, например, Николай, муж-миллиардер Стар, живет в одном адском впечатляющем особняке, но я никогда не могла себе представить нечто подобное. Во-первых, размер. Комната намного больше, чем вся моя квартира в Лондоне. Во-вторых, красота и роскошь. Противоположная стена состоит из высоких узких окон, через них струится солнечный свет и падает на кровать, достойную принцессы. Сказочная кровать с балдахином, задрапированная шелком с сиреневыми и золотыми полосками, и узкими полосками темно-синего цвета, простирающимися от каждого угла и окружающими верхнюю часть кровати.

Простыни настолько белоснежные, которые только можно представить. Четыре подушки такие же белоснежные лежат сверху на кровати. Покрывало, расшитое золотом, сложенное наполовину, лежит на матрасе.

— Тебе нравится эта комната? — спрашивает Данте, ухмыляясь в ожидании моей реакции.

— Разве здесь есть хотя бы что-то, что может не понравиться? Она великолепна. — Я подхожу к окну.

Прямо передо мной открываются ухоженные сады с четкими рядами цветущих растений. Я наблюдаю за тремя садовниками, которые старательно работают, чтобы сохранить такое безупречное совершенство. Дальше виднеются холмы с коттеджами, напоминающие чем-то швейцарские Альпы. Вид из этого окна, никогда не устанет радовать мой глаз, насколько бы часто я его не видели. Мне кажется я готова стоять здесь часами, несмотря на то, что просто ошалела от той информации, которая вылилась на меня за последние часы.

Данте подходит ко мне сзади. Я опираюсь на его тело.

— Впечатляюще, не правда ли? — спрашивает он, обнимая меня за талию.

— Насколько несправедлив мир, в котором мы живем. Кто-то рождается с серебряной ложкой во рту, а кто-то рождается, голодающим в Африке.

Он целует меня в шею, и в его голосе слышится двойной смысл.

— Такова жизнь в этом мире, bella.

Нас прерывает стук в дверь, Данте тут же разворачивается в другую сторону.

— Багаж мисс Винчестер прибыл, Ваше Высочество, — объявляет горничная с порога.

— Внесите, — отвечает Данте, и мужчина-слуга вносит мой чемодан в комнату.

Данте быстро обменивается с ним парой фраз на языке Аванти, потом с угрюмым видом поворачивается ко мне.

— Роза, ты не возражаешь, если я оставлю тебя и повидаюсь со своим конем? Он слишком стар, чтобы на нем можно было ездить верхом, но между нами существует связь, и он не важно себя чувствует.