Я осматриваю застежку, у нее все еще шероховатый край с одной стороны. Я открываю другую коробку, в ней заколка в виде орхидеи из жемчуга. Я никогда не видел эту заколку на своей матери, но знаю, что она принадлежит ей. Только она могла предпочесть такую милую вещицу.

Я поднимаю глаза на Розу.

— В чем дело?

— Это принадлежало моей матери.

Она резко выдыхает, прикрыв рукой рот.

— Мне совсем не обязательно их надевать, Данте. Это платье и так усыпано жемчугом и камнями. Не нужно еще больше слепить глаза.

— Роза, Роза, Роза. Повернись.

Она замолкает и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Я прижимаю шероховатый край пальцем, чтобы не поцарапать ей кожу, аккуратно защелкивая на ее стройной шеи. Разворачиваю ее к себе лицом и удовлетворенно вздыхаю. Никогда я не ощущал себя таким довольным, пока не увидел Розу в украшениях своей матери. Аккуратно втыкаю цветок из жемчугов в ее волосы и закрепляю браслет на ее тонком запястье.

Я веду ее к зеркалу, чтобы она взглянула на себя.

— Мы прекрасная пара, не так ли? — шепотом спрашивает она.

Я скажу ей все сегодня вечером, когда мы вернемся с бала. Я скажу ей, когда мы ляжем в постель. Сейчас я слишком поражен ее видом, драгоценностями моей матери и решением, которое принял. Решение, которое изменит траекторию наших жизней.

34

Роза

К тому времени, когда мы с Данте подходим к занавешенному входу в огромный бальный зал, он уже почти заполнен приглашенными. Вид идеальный. Люстры сверкают, играет оркестр, все мужчины в смокингах, женщины в дизайнерских платьях с переливающимися драгоценностями.

Человек в бордовом костюме объявляет нас:

— Принц Нильс Данте де Беаовули и его невеста, мисс Роза Винчестер.

Все в комнате поворачиваются посмотреть на нас, пока мы спускаемся по мраморной лестнице. Мне кажется нереальным, почти как в кино. Данте кивает нескольким мужчинам, я стараюсь улыбаться вежливо и уверенно, когда мы подходим к его отцу и мачехи, стоящими рядом с Линнусом и Кассандрой. Они находятся в окружении лебезящих придворных слуг. Линнеа одета в кроваво-красное платье, которое выделяет ее среди всех других женщин.

Мы приветствуют их, они нас. На секунду отец Данте пристально смотрит на меня, как будто видит впервые, потом отдаленно улыбается. Глаза Линнеа опускаются на мое ожерелье, она тоже безмятежно улыбается мне.

— Ты прекрасно выглядишь, моя дорогая.

— Разве она не красавица, — говорит Кассандра.

— Да, она определенно красавица, — мягко замечает Линнус.

Я чувствую, как краснею.

Данте поворачивается ко мне.

— Потанцуем?

— Да, — говорю я с облегчением.

Мы присоединяемся к вихрю движущихся ног и парящих юбок. Впервые Данте выводит меня на танцпол, что со стороны кажется правильным. Сразу могу сказать, что он отличный танцор, с ним легко танцевать, он не может сравниться ни с кем, с кем я танцевала ранее.

— Ты понимаешь, что все наблюдают за нами? — Вполголоса спрашиваю я.

— Представь, что они все сидят на толчке.

Я едва улыбаюсь.

— Я не могу представить, как все они сидят на толчке.

— Не понимаю, почему ты не можешь. Большую часть времени они изрыгают такое дерьмо, что в это легко поверить.

На этот раз я начинаю хихикать.