— И ты собираешься это сделать?

Я отрицательно качаю головой.

— Конечно, нет. Он не очень хорош для семьи, Стар.

— Люди меняются со временем.

— Пока он разговаривал со мной, его в номере ждала голая женщина.

Ее руки падают на колени.

— Оооо!

— Да, да.

— Мне очень жаль.

— Не стоит. Мне не жаль. Я не испытываю к нему особой любви. Мы не давали друг другу никаких обещаний. Был всего лишь секс на одну ночь, все просто. Он обещал, что я не пожалею и хорошо проведу с ним время, свою часть сделки он выполнил. Я определенно отлично провела время. И то, что я оставляю его ребенка — это исключительно мое решение. Я понимаю, что мне придется делать все самой и меня это вполне устраивает. Я хотела, чтобы он просто знал вот и все, чтобы я могла двигаться спокойно дальше, понимая, что все сделала правильно. Я сообщила ему об этом и со мной все хорошо. Все хорошо.

Стар протягивает ко мне руку.

— Как бы то ни было, я сделала бы то же самое.

— Я знаю, Стар. Знаю, ты бы поступила так же.

Она радостно улыбается мне.

— Будет весело, вот увидишь. У этого ребенка будет столько любви, что он не поймет, что с ней делать.

Я смеюсь на ее слова.

— Он не собака. Он должен пойти в школу, устроиться на работу, когда повзрослеет, жениться и завести своих детей, поэтому нельзя его баловать.

— Ты можешь и не баловать, я буду, — довольно говорит она.

Я сжимаю ее руку. Возможно, все будет хорошо. Мне не нужен мужчина, чтобы вырастить и воспитать ребенка. У меня и так есть лучшая поддержка в этом вопросе, о которой только можно мечтать.

У Стар звонит телефон. Она смотрит на экран.

— О, это Синди. — Она принимает звонок, включая громкую связь.

— Она уже прилетела и с тобой? — спрашивает Синди.

— Да, она рядом.

— С ней все в порядке?

— Думаю, да. Поговоришь. Ты на громкой связи.

— Привет, Син, — весело говорю я.

— Ты выключила свой телефон. Я пыталась дозвониться до тебя целую вечность, — жалуется она.

— Да, выключила. Я еще не успела включить его после полета.

— Что он сказал?

— Он хочет, чтобы мы совместно занимались воспитанием ребенка.

— Правда, так и сказал? О, Боже. Но ведь это здорово, — кричит она.

— Я не собираюсь с ним совместно воспитывать своего ребенка, Син.

— О. Почему?

— Потому что он адский жиголо. Потому что он живет в Риме. Потому что он мне не нравится. И, наконец, потому, что я просто не хочу.

— Понятно. Хорошо. Все понятно.

— Послушай, я перезвоню тебе чуть позже, когда приеду домой, хорошо?

— Хорошо. Поговорим позже, детка.

Я поворачиваюсь к Стар, она открывает рот.

— Ничего не говори. Прошу тебя, только ничего не говори.

Она закрывает рот.

— Лучше расскажи мне о себе. Как у тебя дела? — решительно спрашиваю я.

Остаток пути к моему дому я слушаю ее рассказ об конвенции авторов, на которой она должна присутствовать. Она очень волнуется по этому поводу, и я заталкиваю подальше свои нерадостные мысли, полностью сосредоточившись на ней. Я так горжусь Стар, какого успеха она достигла, не той, когда она сидела в четырех стенах со своим первым мужем полным мудаком.

Когда мы подъезжаем к моему дому, Стар предлагает зайти, но я говорю, что мне нужно побыть одной.

— Может ты присоединишься ко мне и Николаю за ужином?

— Спасибо, но не сегодня.