Между тем костер уже догорел. Виктор вспомнил, что обряд не доведен до конца, и бросился к развороченным шкафам, где он как‑то мельком видел глиняный кувшин. Найдя его, чудом уцелевшего, в куче хлама, Потомок торопливо вернулся к костру. Раскидав мечом догорающие головешки, Виктор стал сгребать золу и пепел в одну кучу. Попадались куски обугленных костей, которые Потомок с отвращением давил ногами, стараясь растереть в порошок. Они гнусно трещали под каблуком, ломаясь и превращаясь в ничто.

Через несколько минут упорного труда на каменном полу пещеры появилась довольно приличная черно‑серая кучка, которую Виктор поспешил засыпать в кувшин. Собирая пепел большим куском найденного пластика, Потомок глянул на Хранителя. Маг, реанимирующий Гурфада, был мрачнее самой темной тучи. Он уже отнял свою руку от лба старика и сейчас грустно смотрел на своего коллегу.

– Как он? – спросил тревожно Виктор, не прекращая своего занятия.

– Я чем смог, тем помог. Но он потерял слишком много энергии. Сейчас остается только ждать. Все зависит теперь от самого брата Гурфада. Сумеет он победить смерть, или она окажется сильней его! Третьего не дано.

– Виктор забросил последнюю горсть пепла в сосуд и передал его магу со словами:

– Дело за вами. Запечатайте его и спрячьте. Я побуду с Хранителем.

– Хорошо, я оставляю его с вами, а сам займусь урной, – кивая головой, ответил маг. – Я кого‑нибудь пришлю вам в помощь.

Маг взял тяжелый кувшин обеими руками и быстрым шагом направился к выходу. Проворно взбежав по пандусу, он толкнул плечом дверь и скрылся в темном коридоре.

Виктор взял руку Гурфада и сжал ее в своей ладони. Закрыл глаза, и яркий свет ослепил его.

Когда способность видеть к нему вернулась, оказалось, что он стоит в темной комнате. Перед ним находилась приоткрытая дверь, из‑за которой в помещение пробивался яркий свет. Самая обычная картина перехода из нашего мира в лучшие места. По крайней мере, многие именно так описывали этот момент.

Виктор подошел к двери и осторожно толкнул ее. Она распахнулась, и свет вновь ослепил его. Виктор прикрыл глаза рукой, чтобы хоть немного ослабить яркость и что‑то разглядеть, но это не помогло. Внезапно свет заслонила чья‑то фигура, в которой Потомок узнал Хранителя. Гурфад медленно шел к нему, опираясь на свой незаменимый посох. Его длинные волосы колыхались на ветру, играя серебром в ярких лучах. Виктор махнул рукой, и старик ответил ему взмахом своего посоха.

– Ты сделал это! – улыбаясь, сказал Хранитель. – Я горжусь тобой!

– Нет, это сделали мы вместе! К тому же…

– К тому же, – перебил Гурфад, – я знаю, что ты думаешь. Ты считаешь себя виновным в моей смерти. Ты думаешь, что если бы ты не торопил меня и мы дождались бы брата Арната, то все было бы иначе?

– Да…

– Да, – перебил его снова Хранитель, – было бы иначе. Марэманго ускользнул бы из ловушки, а через неделю‑две нанес новый удар, который мы не смогли бы ни предугадать, ни отразить. Поэтому ты поступил абсолютно правильно, а я считаю, что струсил, медля у костра.

– Как – в твоей смерти? – наконец дошел до Виктора смысл первых слов Хранителя.

Остальное уже не имело никакого значения, так как было событием свершившимся, поэтому Потомок не стал рассуждать, кто был героем, а кто трусом. Но то, что сказал Хранитель о своей смерти, повергло парня в смятение.

– Виктор, ты уже взрослый человек, – сказал Хранитель, – и должен знать, что смерть – далеко не самое худшее, что может произойти с человеком. И я ухожу со спокойной совестью, зная, что мы выполнили свой долг.