Тоже верно. Листов с пояснением правильного севооборота я напечатал аж тысячу. С запасом. Перебдел. Ну ладно. Тут главное — сдвинуть с мёртвой точки. Я был уверен: как бы ни был хорош древний агроном, его методику наверняка можно и нужно либо улучшить, либо адаптировать под местные реалии. Пусть мучаются.

— Я готов поставить своё левое ухо: ещё до конца этого года у каждого из ваших вассалов будет такое же поле, — сказал Леон. — Поверьте, я знаю. Я ведь сам из таких. Мы не привыкли упускать возможности. И сдаваться после первых неудач. Если это хоть немного улучшит жизнь простых людей, сеньор Магн, это будет сделано. Но даже если нет, знайте: я и мои парни благодарны вам за то, что вы хотя бы попытались.

Какая неумелая лесть. Вокула бы неодобрительно покачал головой, будь он тут. Возможно, это потому что Леон не льстил. Я даже слегка растрогался. Это он удачно слова подобрал. Я ударил его по покрытому белой эмалью нагруднику. Хотел сказать «спасибо», но рот Магна такое сложное слово для нижестоящего произнести не смог. Вместо этого я выдал порцию ценных указаний:

— Деньги раздели прилюдно пополам и половину забери себе. Люди должны знать, что ты хозяин, и мимо тебя ничего не должно пройти. Остальные — по своему усмотрению, между теми, кто участвовал. Еду лучше пустить в общий котёл. Так и другие твои люди будут не в обиде.

— Будет исполнено, мой сеньор, — Леон снова поклонился.

На следующий день до обеда были соревнования. Сразу по многим видам опасного спорта. Стрельба из арбалета и из лука — последних нашлось человек десять. К моему удивлению, у них были мощные, боевые луки. Почти все — элементалисты воздуха. Уверенно всаживали стрелы в мишени размером со щит со ста шагов. Не знаю, насколько это хорошо, но окружающие были впечатлены.

Лидер по точности выделился сразу, но другой лучник оспорил его победу — довольно оригинальным способом. Заявив: «Что толку в точности, если от тебя закрываются щитом», — он поставил щит и пробил его своей стрелой насквозь, шагов с пятидесяти. Щит, кстати, скотина, взял у моего стражника. А он деньги стоит.

Меня это, если честно, впечатлило больше, чем вся их точность. Щит был дорогой — сложносоставной, из клееных полос дерева внахлёст, обтянут кожей. Всё ради прочности при минимальном весе. Не удивлюсь, если он такой стрелой и кирасу пробьёт. Хотя… нет, удивлюсь, конечно. Но выглядит так, что может.

Я наградил обоих.

Не обошлось без накладок — в соревновании конных арбалетчиков нужно было попасть стрелой в нарисованный глаз деревянной болванки, изображавшей вражеского пехотинца. Сделать это следовало на скаку, метров с десяти. Справились человек десять. А во время объявления условий герольд не уточнил, что приз будет только один — просто озвучил, в чём суть испытания.

Конечно же, дикая вольница заволновалась — но я немедленно заявил, что награжу всех. На кону был шлем. Пришлось немного распотрошить арсенал Горящего Пика, но столько шлемов там нашлось. Самого разного качества. Распределить их я велел по жребию, высокопарно заявив, что «иногда следует довериться судьбе». Вроде угадал. Никто не возмутился.

Но главные, конечно, были соревнования благородных. Помимо ожидаемых вещей — попадания острия копья по подвешенной и раскачивающейся монетке, рубки тупым оружием друг друга и рубки острым оружием различных предметов — были и турниры на копьях. Надо было выбить противника из седла. Моя «оригинальная» придумка.

Магические таланты благородные рыцари предпочитали не демонстрировать вне боя.

На турнир с копьями заявки были ограничены — поскольку турнирные копья были только у меня. Сделали их всего двадцать штук. Поэтому я проявил суровость, исключил всех, кто был плохо одоспешен, и остались только изукрашенные золотом богачи.