Вокруг тяжёлых, установленных щитов Вирак с тремя красными перекрещенными копьями на чёрном фоне, всё чаще распускались красно-белые «цветки» — оперения пиратских арбалетных болтов. А потом и первые болты застучали в щиты Вирак.

Очень быстро бой превратился в скучную рутину. Среди арбалетчиков Вирак бегали слуги, поднося им мехи с вином и болты. Уже унесли одного раненого — с пробитой ногой. Собственно, конкретно арбалетчиков у Вирак было половина — остальные копейщики, которые держались позади.

В общем, если признаться — нас тоже догнали наши слуги. Мы спешились. Перекусили поднесённым вином, сыром и вяленым мясом с острыми специями и сильным привкусом гнилья. Обычный вкус для походного пайка. Вялотекущая перестрелка продолжалась уже больше часа.

Единственные, кто получал от этого явное удовольствие — горцы. Они по одному, по двое бегали под стрелами, уворачиваясь от гарпунов или отбивая их маленькими круглыми деревянными щитами. И собирали дорогие болты, выдёргивая их из земли, и остальное железо. Пираты встречали одобрительными криками, когда горцам удавалось увернуться. А когда один покатился в воду, слишком близко приблизившись к строю пиратов и поймав арбалетный болт в грудь — крики досады раздались с обеих сторон. Пираты явно болели за горцев.

На этом фоне почти незамеченным прошёл момент, когда пиратский снайпер поймал одного из наших арбалетчиков и всадил в него стрелу со своим фирменным почерком — в лицо. В переносицу. Убил на повал.

Это не добавило оставшимся арбалетчикам ни храбрости, ни скорострельности.

Ладно. Так дело не пойдёт. Я встал.

— Хорошо. Сеньор Сперат, сеньор Гирен. И, пожалуй, вы, сеньор Этвиан, и вы, сеньор Оренцо. Возьмите своих людей и вернитесь к этому городку. Пусть горожане идут сюда и построят нам тут стену. Возьмите щиты пиратов, разберите их корабли — и даже пирсы, если понадобится. Построим пару стрелковых башен…

— Это займёт неделю! — возмутился Этвиан.

Вот от него не ожидал. Я ждал возмущения от Вирак. Но Тибальт только молча встал рядом с Роннель. Удивительное единодушие. И бунт. Я медленно сжал кулаки.

— Сеньор Магн. Я, несомненно, полностью в вашем распоряжении, — вступил в разговор Оренцо Треве. — Но… позвольте мне хоть раз ударить в щит врага своим копьём. Поймите, это вопрос чести!

И он тоже встал. И они все трое оказались напротив меня. Треве сообразил, что меня, в принципе, устроит, если пираты дождутся ночи и попытаются бежать. Мне главное — чтобы они ушли с этой хорошо укреплённой позиции. И я не намерен их там штурмовать.

Вот только Треве — единственные, кто вообще не участвовал в бою. Не уверен, что это сможет испортить им репутацию — скорее, все этого от них и ожидали. Может, именно поэтому ему такой исход и не нравится.

— Хорошо. Тогда пока мои люди идут за горожанами, вы, сеньор Оренцо, можете сходить и ударить копьём в щит врага. Благо сейчас склон свободен, — и я ехидно улыбнулся.

Оренцо не менее ехидно улыбнулся мне в ответ. И взмахнул рукой.

Его оруженосец поднял к губам рожок и протрубил сигнал. Треве стали собираться.

Их было меньше двадцати, но они весьма уверенно развернулись в ряд. И пошли неспешным шагом на холм. Миновали арбалетчиков, на секунду будто запутавшись среди щитов.

Их стало тридцать.

То и дело они меняли направление, двигаясь будто змейкой.

И их становилось всё больше.

Узкий проток грязной воды перепрыгнуло не меньше полусотни жёлто-зелёных всадников. Я и сам не заметил, как уже сидел на Коровиэле. И даже подъехал поближе, чтобы лучше видеть.

Раздался сигнал рога: «В атаку». Треве ускорились. Неожиданно, неестественно резко. Стремительно понеслись вверх по холму.