Бизнес ведь строится на доверии, понимать надо.

Я задумчиво пробежался глазами по свитку в котором рассказывалась о том самом заповедном лесном угодье с лесником. Записи, сделанные разными людьми, иногда с перерывом в десятки лет, напоминали скорее хронику, чем бухгалтерский отчет. Выполненные в повествовательном стиле, подряд, никакого тебе “приход-расход, дебет-кредит”. Просто стена текста, в которой рассказывалось о жалобах лесника о том, что положенные ему “десять тушек куриц в месяц” постоянно не доходят, просьбы выдать сукно на новую одежду, внезапное указание об уплате двенадцати сольдо на обновление стены. Следующим предложением сообщалось что в этом году рядом с угодьями были замечены варги и больше я о них ничего не узнал. Как ни странно, но  чтиво было даже отчасти занимательным. Насколько я мог судить, “лесник”, по сути, был старейшиной семейного клана, следящего за лесом. И старейшина менялся со временем. Семья этих лесников служила нам не одно поколение, хоть и оставалась слишком малозначительной, чтобы упоминать их имена. Раз в четыре или пять лет, одна двадцатая часть леса вырубалась для продажи и засаживалась новыми саженцами. При это результат продажи всегда был непредсказуем. От “купец из Отвина отдал двести дукатов, потому как лес был дивно хорош”, до “ в тот год лес пришлось отдать на строительство для города, ибо покупателей не нашлось”. При этом жизнь “лесника”, была насыщенна и интересна. Хоть и рассказывалась о ней… Даже не иносказательно. А только в той мере, в какой она касалось нашей семьи. Мой дед подарил леснику свой охотничий арбалет, потому что однажды приехав поохотиться, увидел “мертвые головы браконьеров развешанные на заборе” и впечатлился усердием лесника. Мой отец тоже в молодости охотился в этом местечке и с тех пор, раз в год, посылал леснику два сольдо и старую одежду. Это не значило, что он спихивал обноски. Это как сейчас бы миллионер отдал вам свой костюм сшитый на заказ у известного модельера. От отца я такой щедрости не ожидал в принципе. И предполагал некую важную причину. Надо будет тоже съездить, поохотиться.

Запахло горелым шашлыком. До жути похоже на тот вечер, когда отец последний раз давал выход своему огненному темпераменту. До жути похоже. Только, там была еще вонь горелых волос и одежды. Вот эти запахи прямо в горле застревают, хочется отхаркиваться и откашливаться. А запах горелого мясо у меня всё еще вызывал здоровое слюноотделение. Глянув в сторону слуги, жарящего мяса, я заметил, что он таращится на бегущую к нам через сад девичью фигурку. Посмотреть было на что, я и сам залип, забыв одернуть "шашлычника".

Глава 9. Шашлык и мысли о страшных

— О, это же та девчонка опять бежит к тебе, — хмыкнул Сперат и заиграл веселее. Я оторвался от чтения и увидел бегущую от дома ко мне по садовой тропинке дочь трактирщика, Эолу. Еще одно последствие моего “прогрессорства”. Неожиданное даже для меня. Ещё в первые дни, когда экономка пришла и нагрузила меня своими проблемами, я ляпнул не подумав первое, что пришло мне в голову.

Проблема была в том, что члены семей стражников, обычно, были инкорпорированы в семейную корпорацию Итвис. Жены и дочери убирали, готовили, стирали в поместье. И за это они тут жили и ели. Вообще мои поместья были просто рассадником дармоедов, с контингентами в сотни домашних слуг. И домашняя прислуга, в основном, и потребляли выдаваемую с натурального хозяйства аренду от остальных имений. Их было слишком много, но пока я не торопился с этим ничего делать. И вот, когда часть наших стражников поставила не на того брата, их семьи тихонько слиняли из поместья, опасаясь расправы. Небезосновательно.