Я наклонил голову, и очень вовремя — следующий арбалетный с диким визгом болт чиркнул по моему шлему и ушел рикошетом в сторону. Не поднимая взгляда, чтобы ненароком не поймать следующий выстрел удручающе точного срелка прорезью забрала я остро захотел кому-то помолиться. Но немного растерялся кому. На выбор было аж трое — простой советский, православный бог. Мужик из камня истекающий кровью в омут с чем-то... Ну, явно не сомом. И, наконец, высокая и голая женщина с очень готичной бижутерией. С одной стороны, выбор вроде очевиден. С другой, последнюю я знал лично.

Грохот копыт начал нарастать. Рыцарские впереди кони разгонялись, начиная бить копытами в землю в едином ритме. Металлический глухой лязг кольчуг и оружия всадников терялся в этом тяжёлом, бьющем по мозгам гуле. Как будто впереди разгружались КАМАЗы с гирями, все ближе и ближе. Не уверен, правда ли земля под моими ногами тряслась. Но мне именно так и казалось, я даже придержался за неё одной рукой. Рядом кто-то визжал от ужаса, как кот которому наступили на хвост, но на фоне звука приближающейся латной конницы этот дикий вопль воспринимался как тихий скулеж.  Я почувствовал, что плотная масса тел за моей спиной подалась назад, но передвинуться за ними я уже не успевал.

Мда. Нет, я предполагал, что это поле может стать местом подвига. Но в моих планах было это место кому-то уступить. Как же так получилось, что я стою впереди всей своей армии?!

А потом пелена метели разорвалась, и вместе с ледяной шрапнелью в нас врезалась облаченная в сталь лавина смерти.

Глава 17. Битва

Магическая метель была неестественная, неправильная. Как будто кто-то кидает на вентилятор мелко нарезанную белую бумагу. Если бы это был фильм, я бы первый заорал, что сиджиай говно, а авторы мудаки. Однако, со своей основной функцией — пугать до усрачки и скрывать передвижение врагов, наведенная магией метель вполне справлялась. Наши многочисленные арбалетчики впали в растерянность и стреляли редко и неуверенно. Не видно же, куда стрелять. Это как-то неправильно, что даже похожее на говно оружие, может убить красивого и умного меня.

Хоть грохот копыт слышался уже давно и приближался, все равно враги выскочили на нас очень неожиданно. Быстрые, большие, страшные. Никогда не думал, что всадники могут быть такие страшные А я ведь и не такое видел. Я дорогу перед грузовиками перебегал и не боялся. А вот тут животинка мне максимум по плечи в холке, а такого страха нагнала. Что-то в наследство от животных инстинктов, наверное, в людях осталось. Может же сильно испугать удачно и неожиданно тявкнувшая маленькая собачка. А тут огромные лошади, с оскаленными зубами. Зубы мне в тот момент показались размером с детскую лопатку каждый. Сбруя эта бряцающая, все в попонах, на лбу защита металлическая. Шлемы для лошади. Называются шанфрон, все в шипах и рогах. Шанфрон выглядит красиво когда видишь его на своем коне, дорого когда покупаешь, и жутко когда, когда он на морде несущегося на тебя вражеского коня.

От резкого, захлестнувшего меня ужаса, я на секунду замер, скрючившись вокруг своего копья, стараясь удерживать его в том же положении. Вжимая плечи в кирасу и наклонив голову вперед, чтобы принять удары на шлем. Копье я держал не зря — оно во что-то попало.

За раздирающим саму душу грохотом вокруг, я едва расслышал треск своего ломающегося копья, в другое время резкий и громкий, как выстрел. А потом меня помотало по земле, как тряпку на швабре у психанувшей уборщицы-культуриста. Пока я не отлетел в сторону. Не сразу, но я встал на ноги.