— Мой сеньор, там… Там… — он захлебнулся воздухом. Местные ребята выносливые, для них километров тридцать за день отмахать даже за работу не считается. Но вот лестницы для них непривычны и потому утомительны.

— Что-то с Коровиэлем? — у меня аж сердце удар пропустило. — Ну же, да не молчи!

— Мой сеньор! — снова заладил этот дурак. Сперат вышел из-за моей спины и встряхнул бедолагу. Но тот так и не смог подобрать слов, а только махал руками в сторону балкончика, выходившего на сад. И с которого открывался вид на Кесаену. Туда тут же выглянул Ланс.

— Полсотни толстяков в богатых одеждах. Идут сюда. Доспеха и оружия я не вижу, — доложил он.

Мы со Сператом тоже подошли к окну и через некоторое время я вынужден был признать, что он прав. Толстяки, по местным меркам, это люди с от силы с десятком лишних килограммов. Этакий офисный планктон на минималках. Но на фоне остальных жилистых и худых это резко выделяло всяких купцов, гильдейских мастеров и прочих, кто мог себе позволить мало двигаться и при этом есть досыта. То есть разноцветная, как будто из цирка сбежавшая, толпа перед нами, без всякого сомнения — лучшие люди города.

— Нас встречают? — искренне удивился я.

— Мой сеньор, кажется Великая Мать наконец-то пролила на нас молоко удачи из своих сисек! — заявил Ланс. — Я уверен, они несут нам ключи от ворот!

Пришлось спускаться, садиться на коня и ехать навстречу. Со мной, кроме пары вооруженных слуг-щитоносцев, Ланса и Сперата, увязалась всего десятка два всадников. Остальные продолжали заниматься своими делами — а именно, рыскать по округе в надежде что-то украсть. Они просто не воспринимали пехотинцев как опасность. Ладно бы, если бы те хотя бы были с копьями и щитами. А так — просто добыча. И вот последнее, как раз, и было привлекательно. Несколько отрядов моих головорезов все же начали стягиваться к пешей процессии горожан, явно привлеченные роскошью их одежд. Мне пришлось поторопить Коровку, иначе я рисковал оказаться у голых трупов.

— Мой сеньор, там Хранитель, — сообщил очевидное Сперат.

Вперед, навстречу мне, вынесли старика в кресле. Кресло несли два здоровенных, угрюмых хмыря, ростом не уступающие большинству рыцарей. Разве что только немного ниже меня. Только рожи крестьянские — все же я уже приноровился отличать местные касты на глазок. Они привлекли мое внимание тем, что были в кожаных куртках под которыми угадывались кольчуги и с дубинами на поясе — это резко выделяло их на фоне пышно разодетой толпы.

Такие, классические прямо, бандюганы. Тут так не принято, люди с оружием выглядят солидно, потому что оружие, это само по себе дорого. Соответственно, вооруженные персоны строго вписаны в иерархию. Даже закаленная металлическая пластина на броню или кусок кольчуги размером с носовой платок, это как очень дорогие золотые часы. Вещь дорогая и статусная. С другой стороны, у этой парочки вместо оружия грубо окованные железом дубины. Что как бы, подчеркивает их низкое происхождение.

Мне пришло в голову, что пехота в моей армии тоже деклассированная. Не рыцари, не вооруженные слуги, но уже и не крестьяне. Интересно, а какой магией эти двое мордоворотов владеют?

Я вдруг понял, что у меня размышления, как у феодала. Я настолько сосредоточился на обычных охранниках, что даже не сразу обратил внимание на кресло, которое они несли, и человека в нем. В здоровенной нелепой шапке из красного бархата. И я узнал этого человека.

— Это не просто Хранитель, — у меня вдруг испортилось настроение. — Это Родер Брухо.

Через десять минут меня затопила волна лести, пополам с заверениями в верности. И немного сдобренная щепоткой угрожающих намеков. Для остроты, видимо. Честно говоря, с таким я еще не сталкивался. Не удивлюсь, если Брухо с горожанами это действо репетировал не один день.