— Я не хочу более отнимать твое время, — осторожно начал я, пытаясь вернуть бога к вопросу о подарках. Прежде чем я успел напомнить о том, что меня неплохо бы было защитить, Пан расхохотался.

— Время? Время это валюта смертных, Охотник. У меня оно бесконечно!

И он вдруг начал плясать, высоко подбрасывая вверх колени и играя на флейте. Голые нимфы тут же закружились вокруг нас. Я посидел немного, стараясь подавить в себе раздражение. Не смог. Привычка ушла. Я отвык от пустых разговоров, снисходительного отношения и пустых обещаний. А может, я испугался этого существа больше, чем сам понял. И теперь страх выходил из меня агрессией. В любом случае, я довольно требовательно сказал:

— Так может дашь мне оберег и я пойду делать свои смертные дела⁈

И тут же пожалел о своем тоне. Пан перестал играть, но не перестал улыбаться. Похоже, у него настроение стало благожелательным. Чем же он стал вдруг доволен? Тем что его просят? Обдумать это я не успел — Пан плюхнулся на траву рядом. Откинулся на спину. На него навалилось несколько нимф. Стали перебирать ему волосы и гладить рога. Явно чувствуя хорошее настроение своего хозяина. А одна зачем то повисла у меня на плечах. Приятное сопровождение для разговора, сразу бы так.

— Ты забыл Охотник, в чем беда с божественными дарами. Когда мы созидаем что-то, мы делаем то, что нужно нам здесь и сейчас. Вы же просите всегда что-то, что будет нужно вам не один раз. В этом нет противоречия. Вечные не тревожатся о будущем. Жаль, но последствия таких даров бывают неожиданны даже для нас. Ведь ветры магии никогда не утихают. Если, конечно, их не закроет своими руками Атлант, — он снова хохотнул. — Однажды у одной из нас, сведущей в Жизни, жители её города попросили помочь с очищением питьевой воды. Она создала из морского моллюска существо, которое пропускало воду через себя, пожирая все примеси.Она вложила в своё создание слишком много магии. Со временем эта тварь разрослась, и научилась жрать даже людей. Испуганные жители города выбросили её в море. Но моллюск не умер, а наоборот, стал фильтровать море и еще больше разросся. Стал таким большим, что умудрялся затянуть в себя даже целые корабли. Люди тут же стали поклоняться этому существу как богу. Ты знаешь, о чем я говорю. Тебе ведь знакомо имя Сцилла?

Я кивнул.

— И так со всем, — продолжил Пан. — Мечи, что сначала созданы лишь для усиления своего владельца со временем обретают свою волю и одаривают своего носителя не только силой, но и жаждой к кровопролитию. Рог изобилия что изначально лишь создавал из ничего еду, со временем превратился в источник всего. Но для этого ему потребовались души смертных. Много примеров. Поэтому я должен отнестись к своим подаркам с осторожностью. Тем более, когда одариваю такого как ты, Охотник. Однажды тебя ослепили, но ты выпросил себе глаза у одного из нас. И сумел воспользоваться этим простым даром для…

Пан, задумчиво улыбаясь, прервал себя на середине фразы. И тут же продолжил:

— Вы люди, всегда изобретательны, и почти всегда находите способ использовать данное вам иначе, чем предполагалось. Поэтому и я поступлю иначе. Я дам свои дары не тебе, а тем кто рядом с тобой. Но каждый мой дар будет дан единожды, и я заберу его, как только посчитаю нужным. И начну со Сперата. Этот человек предан тебе, пусть он тебя и защищает. Я дам ему силу внушать страх и воодушевление одним только звуком своего голоса. Нет. Музыки. Я люблю музыку. То, что вы придумали музыку оправдывает ваше существование в моих глазах. Поэтому я остаюсь с вами так долго. А тебе я уже подарил самый большой из даров, которыми только может одарить бог смертного. Я подарил тебе цель и надежду.

И он снова вскинул руку. Слишком быстро, чтобы я успел среагировать. Сделал жест, будто отталкивает меня.