Меня этот арсенал постоянно удивлял, хотя пора бы уже привыкнуть. Это в моем мире ты узкий специалист с тем оружием, что тебе выдали. А тут любой профессионал своего дела должен быть готов к самым разным случаям, имея в виду полное отсутствие возможности дозаказать или докупить необходимое. А вдруг пеший турнир, например? Или на стену по лестнице лезть? С копьем неудобно будет. Поэтому каждый рыцарь таскал с собой богатый набор инструментов для членовредительства в широком спектре возможных ситуаций. Почти как сантехник, только сумка с инструментом самоходная, в виде оруженосца.

В общем, я сильно не рассчитал расстояние. Идти пришлось медленно. И долго. И все равно люди подустали. А потом я совершил очередную ошибку. Не доходя метров ста до лагеря таэнцев, я остановил своих людей. Вернее, они остановились сами, стихийно. Я не стал гнать их дальше. Решил дать им немного времени отдохнуть и подождать отставших. Сам пошел вдоль строя, вполголоса подбадривая своих.

Списочный состав моих всадников содержал имена шестидесяти трех человек. Это был не поименный список всех, я нанимал всадников копьями. Караэнцам давал поблажки — за их именами обычно стояло два-три человека. Таэнцы приводили с собой в среднем пять-шесть человек. Всего у меня должно было быть не меньше трёх сотен всадников. Хорошо, вычитаем пажей и плохо вооруженных слуг — все же я рассчитывал человек на двести латников из которых с полсотни прямо хорошо одоспешены. Из лагеря в поле я выгнал не меньше двух сотен. Но и не больше двухсотпятидесяти. К этому я был внутренне готов. Сейчас же я видел перед собой от силы человек шестьдесят, из них тех, кого можно назвать латниками без преувеличения — человек двадцать. Все остальные где-то по дороге рассосались. Суки. Я с удивлением обнаружил среди оставшихся Динадада. Меня это совсем не порадовало.

На флангах моего ударного отряда из рыцарей шли пехотинцы. Я без затей назначил на левый фланг Леонхарта, на правый Фрозена, велев им разделить людей между собой примерно поровну. Я платил сольдо стапятидесяти пехотинцам. Но сейчас, с встав на подставленную Сператом руку и оглядевшись, я обнаружил, что пехотинцев было не меньше трех сотен. Скорее, даже больше. Я видел, что в тылу идут женщины и даже дети. Но все же, у большинства блестела в руках сталь. Вернее, у большинства темнели в руках дубины и топоры.

Я спрыгнул со Сперата, быстрым шагом прошелся вдоль латников и добрался до правого фланга. Угрюмая пехота стояла плотно и молча. И смотрела на лагерь со странным выражением лиц. Решительно и в то же время…

— Чего ждем, сеньор, — рядом появился Фрозен и горячо зашептал, испуганно заглядывая мне в лицо. — Заметят же сейчас! Не томите, надо идти, стоять нельзя! Ну же, Магн-сеньор, давайте топать дальше!

Я посмотрел ему в лицо и вдруг понял, почему весь обоз в едином порыве высыпал в ночную вылазку. Их гнала, как кнутом, алчность. В темноте, как им казалось, будет просто бездна возможностей стянуть что-то дорогое у рыцаря и скрыться. Не важно что — даже складная табуретка может хорошо поправить дела семьи, у которой нет ничего. Дорогая и авторская ведь вещь. Выменять на мешок брюквы и месяц голова не будет о еде болеть. А если умыкнуть казан, одежду, или доспехи — это как в лотерею выиграть. За кольчугу можно арендовать на год кусок земли с домом, и еще на посевные останется. Хотя, может и на дольше. Смотря какая кольчуга.

Я еще раз посмотрел на испуганную до одури толпу, которую резиновым жгутом тянуло к палаткам впереди, слегка подсвеченным походными кострами. Они противились этому, но силы были не равны. Я уже видел, как группки пехотинцев двинулись вперед, не дожидаясь моей команды.

— Сеньор Магн, — прогудел над ухом Сперат.

— Да! Что? — вскинулся я.

— Я… Что-то кажется мне… — замямлил Сперат. Но быстро подобрал слова.