Как не пугали людей большие кости и мрачные барельефы, ничего опасного мы так и не встретили. Что хуже, не нашлось и ничего ценного. В моем магическом зрении мелькали среди хлама какие-то отголоски магии. Подозреваю, алхимик бы тут нашел что-то полезное. Но мне рыться в сгнившем сотни лет назад мусоре не пристало.

Мы прошли и этот зал насквозь. В этот раз коридор сразу расстраивался. Проходов почти не было, как и дверей. Практически сразу за арками начинались новые залы. Один сводчатый проход шел дальше, и два по сторонам. Я решительно повернул налево. Большая часть людей двинулась за мной.

Этот зал был не так, чтобы разграблен. Скорее разгромлен. Барельефов тут не было, стены встретили меня привычной для Древней Империи техногенной простотой. Зато вдоль стен было множество каменных, пустых постаментов. И множество битого камня.

— Карта, — сказала Гвена, остановившись у одной такой каменной россыпи. — Раньше это было картой.

Зал был небольшой, метров через двадцать он оканчивался тупиком. Я растерянно посмотрел на разбитые черепки у своих ног. Пазл на тысячу кусков. Или десять пазлов на сто кусков каждый. Сюда бы Бруно Джакобиана, он такое любит. Я нет. Да и наверняка все самое ценное было сделано из серебра и золота, как любили в Древней Империи. На века. Кто ж знал что потом придут всякие дикари и переплавят. А то что в камне, судя по барельефам, и новое было такое себе.

— Сеньор Магн, — окликнул меня Дукат. — Там рисунки оружия и… Написано что-то. Может быть вы сможете прочесть?

Зал напротив зала с картами был примерно того же размера, и оформлен схожим образом. Только каменные постаменты сохранили выемки от содержимого, к тому же, на их каменных боках красовались крупные буквы. Зал не был заполнен и наполовину, каменных постаментов десятка полтора. Вокруг бродили мои люди, с интересом примеряя свое оружие к выемкам в постаментах. Некоторые явно были сделаны под мечи, секиры или копья. Другие вызывали недоумение и профессиональный интерес людей, часто пользующимся оружием.

Я остановился у одного постамента. И понял, что с небольшим трудом, но читаю очень грубо выбитую на камне надпись. «Пожиратель душ, великого и могучего ревнителя пожирателя сердец, того чьи руки всегда истекают кровью, того, кто алчет битвы, владыки Кейна»

Штуковина, что лежала в этих углублениях раньше, сильно превосходила размерами мой Крушитель. В очертаниях угадывалась похожая булава.

Я пошел дальше. Из-за небольшого количества и относительной сохранности постаментов, было ясно видно, как росло искусство неизвестных оформителей. Уже к пятому постаменту и качество обработки самих постаментов выросло, они стали аккуратнее, углы правильнее, поверхности полированными. Буквы стали ровнее, меньше, четче. Язык стал понятнее. Вместо многочисленных эпитетов, не несущих смысла, стали давать короткие справки. Я остановился у камня, в котором не могло лежать ничего, кроме мегакатаны. Такой, как Эглантайн. Я прочитал надпись:

«Меч пришедших с Великой Матерью, что заключает в себе душу великого воина лесного народа. Опасен для людей, изъят по требованию владыки Япета и помещен тут».

Сколько новых имен. И так много новых вопросов.

— Сеньор Магн, посмотрите сюда, — позвал меня Сперат.

Я подошел к очередному пьедесталу. Молча повернулся к Сперату спиной. Он догадливо снял с моей спины бронзовый меч. Я положил на пьедестал. Вокруг собрались люди и кто-то прокомментировал:

— Ежели и не для него делали, то для такого же точно.