- Странно, такой маленький кусочек, а у меня даже живот раздулся, словно я целое озеро выпил.

Стания смущённо заулыбалась и воскликнула:

- Ой, кажется, перебор вышел. — И тут же пояснила — Ребята, думаю, что нам придётся спускаться пешком. Бур и Бесси ведь только что слопали по здоровенному кабану и выпили литров по пятьдесят вина. Так что им нужно время, чтобы прийти в себя.

Дракон её успокоил:

- Ничего страшного, девочка. Мне не составит никакого труда спустить вас на своих невидимых крыльях. Они ведь не смотря ни на что всё равно остаются драконьими. К тому же ещё не рассвело. Их ведь только ночью нужно беречь.

Легар кивнул и невозмутимо сказал:

- Бур, Бесс, присоединитесь к нам после рассвета, но не торопитесь, мы подождём вас столько, сколько нужно. Только не забудьте взять с собой орочьи ремни. Полетаем налегке над пустыней и развалинами Статумы.

До рассвета оставалось полчаса, когда они вышли из шатра. Заря уже полыхала вовсю, но на зеленеющем небе ещё виднелись редкие, но зато самые яркие звёзды. Охотникам на гремлинов рассматривать их было некогда. Они подошли к самому краю на востоке, встали строго по середине, Эолтан крепко ухватил их руками за талию и смело шагнул вперёд. Две минуты планирующего полёта и он плавно приземлился на пятой террасе метрах в трёх от её края, развернувшись сразу лицом к стене двадцатиметровой высоты. Легар, указав рукой на неё, сказал:

- Когда солнце начнёт подниматься из-за горизонта, гора Песчаный Дракон отбросит тень на пирамиду, но через ту дырку оно осветит эту стену и мы увидим Великого Гремлина. Эл, ты смотришь на стену своими глазами человека-дракона, я смотрю на неё через Глаз Дракона, а ты, Стани, смотришь в свой магический кристалл связи. Ну, а потом каждый из нас возьмёт лист пергамента и нарисует то, что увидел.

Дракон вздохнул и признался:

- Да, зря папенька не учил нас рисованию, а ведь сам он рисовал очень даже не плохо. Вот только на каменной стене, а не на листах пергамента. Для такого большого художника, как он, никакого пергамента не напасёшься.

Все трое встали наизготовку, затаили дыхание, словно боялись спугнуть Великого Гремлина, и принялись ждать рассвета. С каждой минутой их внутренне волнение нарастало и вот почему. Хотя они и находились в самом сердце огромной пустыни, безжизненной она вовсе не была. Даже на этой высоте они слышали звон цикад, щебетание птиц, писки и крики каких-то животных. Снизу даже доносилось тявканье шакалов, но с приближением рассвета все звуки стихли, а пирамида стала издавать чуть слышный, тревожный, бередящий душу свист. Этот тихий звук проникал прямо в душу и заставил их напрячься, чтобы не зажать уши. Особенно сильно он действовал на дракона с его очень чутким слухом, но Эолтан стоял не шелохнувшись. И вот, словно лопнула струна, звук резко усилился и тут же стих, стена потемнела и вместе с этим на ней вспыхнул огромный, багровый овал. Он быстро посветлел и человек-дракон увидел в его середине сгусток сероватого мрака, напоминающий своими очертаниями гремлина.

Куда больше увидел через Глаз Дракона на большом овале светло-оранжевого цвета, Легар — огромного, бородавчатого гремлина с развесистыми ушами, сидевшего поджав под себя ноги на возвышении, от которого в обе стороны шли, спускаясь с него, крохотные гремлины.