— В чем дело? — спросила она с тревогой в голосе. — Ты плохо себя чувствуешь?

— В жизни не чувствовал себя лучше.

Она подошла и внезапно опустилась на колени возле кровати. Взяв мое лицо в ладони, она осыпала его поцелуями.

— Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, — говорила она между поцелуями.

— Ну хватит, — прервал я ее излияния и притянул Барбару к себе. — Иначе ты остынешь.

Было полтретьего ночи, когда я остановил машину перед домом тетушки Пру. На небе светила полная яркая луна, и ночь казалась днем.

— В доме нет света, — сказала Барбара, когда мы шли по снегу к входной двери. — Ты испугаешь ее, если разбудишь прямо сейчас.

Я достал из потайного места над дверью ключ.

— Уверен, что она только утром узнает, что мы приехали, когда мы спустимся вниз.

— Ты, как всегда, не прав, — сказала тетя Пру, выходя в освещенную прихожую.

Она обняла меня, и я с удивлением отметил, что она не такая уж высокая, какой она казалась мне прежде. Почему-то всегда кажется, что взрослые гораздо выше, чем ты. Я поцеловал ее.

— Как вы сюда добрались?

— На машине из Нью-Йорка.

— В такую метель?

— Снег уже давно не идет, все дороги расчищены.

Она повернулась к Барбаре и протянула ей руку.

— Меня зовут Пруденс Гонт, — сказала она. — Похоже, мой племянник за эти годы совершенно не изменился, он до сих пор забывает, как надо себя вести.

Барбара пожала протянутую руку.

— Барбара Синклер. Очень рада познакомиться с вами. Стивен только о вас и говорил всю дорогу.

— Врал, наверное. — Но я видел, что она довольна. — Вы не замерзли? Давайте я приготовлю вам чаю.

— С ромом, тетушка Пру, — сказал я. — Если ты не забыла свой собственный рецепт.

Утром мы пошли к морю. Снег искрился, и земля казалась усеянной маленькими сверкающими бриллиантами. С покрасневшими от мороза щеками мы вернулись в дом как раз к обеду.

Тетушка Пру стояла у двери.

— Тебе уже тут пять раз звонили из Нью-Йорка, — сказала она.

— И что ты ответила?

— Что тебя здесь нет.

— Прекрасно. Если еще позвонят, скажи им, что ты меня не видела и не слышала.

— Что-нибудь случилось, Стивен? — спросила она.

— Ничего страшного. Я решил немножко отдохнуть.

— А как же твоя работа?

— Подождет.

Через три дня снег нам надоел, поэтому мы поехали в Бостон, а оттуда полетели самолетом на Бермуды. Там мы провели чудесный уикенд, нежась на солнце возле теплого моря. Впервые за три месяца я мог засыпать без снотворного.

С утра в понедельник я был в своем офисе.

Фогерти проследовала за мной в кабинет, неся в руках огромную кипу бумаг, и положила их на мой стол.

— Прекрасный загар у вас, мистер Гонт.

— Спасибо. Я так, позагорал немного. Как тут дела?

Она скорчила гримасу.

— Все были в панике, никто не знал, где вы. И все считали, будто я знаю, но не говорю.

— Представляю, как нелегко вам пришлось.

— Это моя работа. Я сказала, что я ваш секретарь, а не надсмотрщик.

— Умница!

Она указала на бумаги.