- Вот прибудет король и разберется. Что зря судить.

- Не. Оно не то какое-то. Ты посмотри, какое красивое лицо, какое гладкое. О, так ведь, вчера на нем пятна были. Пропали.

- Точно. Колдовство.

- Ясно. Колдовство.

- Завтра король спровадит их всех восвояси. Нечего им гневить владыку и пачкать наши земли. Тьфу. Пакость.

- Эх, до их ухода нужно бы волосы-то добыть. Такое можно выменять!

- Не ори ты. Оно как вскочит.

- Сам не ори. Думать давай, как выменивать будем.

- Оно проголодается, тут мы и подоспеем.

- Один ты такой умный. Все хотят. Делиться нужно.

- На всех не хватит.

- Хватит, если честно делить.

- Мало достанется.

- А не даст?

- Может и не даст. Подумать надо.

- Э, сменят нас утром. Не успеем. Давай сейчас добудем клок. Мы потихоньку, все рвать не будем, понемногу.

- Боязно. Вон оно, какое сильное. Зашибет. Тебе от него не попадало, а меня оно швырнуло разок. Во. Смотри, шевелится.

Эл повернулась на другой бок и проснулась.

- А если это все-таки дух, то он растает, и волосы растают. Как думаешь?

- Думаю, развеется. Мальчишку заберет и развеется.

Голоса доносились по очереди с разных сторон, хрипловатое бормотание слева и более тонкий голосок с другой стороны. Над головой гулкий басок.

Речь! Она их понимает! Эл сильно сжала веки. Их десять, как и было. Все пространство поляны и дальше она могла обшарить за мгновение. Тело горячее. Во сне к ней вернулись силы. Незаметно, без боли, без превращений. Она продолжала лежать на боку и слушала их болтовню. Эл поняла, что соскучилась по простым человеческим беседам. Они как дети, забавно их слушать. Эл старалась не улыбнуться, когда они всерьез обсуждали вопрос о том, как добыть остатки ее волос. Эл проанализировала и поняла, что вчера ввязалась в какую-то драку. Как ей это удалось, она совершенно не помнила. От чего пропала память, она тоже не понимала. Единственная догадка состояла в том, что она получила удар по голове. Вчера у нее болела шея и немного голова. Синяки и ссадины на теле - свидетельство ее участия в потасовке. Ее встревожило замечание о мальчике. Она вспомнила мелькнувшее в памяти детское лицо. Память вернется, безусловно, вопрос: когда? Она не видела среди пленных ребенка. Видела! На земле лежал кто-то, она решила, что он серьезно ранен. В Эл проснулся спасатель. Нужно подойти к пленным и посмотреть. Идти сейчас или дождаться утра? А способности? Она обшарила поляну и нашла ребенка. Впрочем, он был уже не ребенок, скорее подросток. Раны серьезные, но он не умрет.

Эл села. Беседа сразу прекратилась, в наступившей тишине она открыла глаза. Охранники сидели кружком. Каждый из них с сожалением подумал, что они оказались трусами, долго болтали так и не добыли ни клочка волос. Но они умолкли, следили за ней с готовностью пресечь любое не угодное им действие.

Эл посмотрела в сторону пленных. Они тихо беседовали на своем языке. Он был несоизмеримо более красив, чем то, что она слышала от своей охраны. Они изъяснялись, а не говорили, слова произносились весомо и красиво, с достоинством. Эл прислушалась и уловила смысл последней фразы.

- … Мы дождемся короля. Мы на них не нападали, но наша неосторожность спровоцировала их злость. Будем терпеливы.

- Что мы скажем королю?

- То, что обычно говорим в таких случаях. Мы просим о помощи. Цена этой помощи может быть самой высокой, вплоть до королевского звания.

- Их король - наш король? Он не согласиться. У него достаточно земель. Нам откажут, выгонят за границу. Мы не сможем продолжать путь. Они, поверьте, проследят, чтобы мы не пересекали реку.