- Нет - это значит не подскажете или их нет в городке? - в последнем он сильно сомневался.

   - Ничего я тебе не скажу! - девчонка задрала острый нос.

   - Тогда и я вам помогать не буду. Желаете на своем опыте проверить сколько человек проживет без еды и воды? - пожал плечами колдун.

   - Ты нас не убьешь! - с вызовом заявила попутчица.

   - Конечно нет, - с ласковой интонацией протянул Стеван. - Вы сами умрете.

   Пленники вздрогнули. Храбрость, храбростью, но пока они связаны и находятся под контролем странного чужака, который с первого взгляда показался им стеснительным, малоразговорчивым, но все же нормальным парнем, а выяснилось? Приезжий далеко не парень уже, раз; самый натуральный псих, два.

   Парень пнул соседку ногой. Она, как хочет, а ему вовсе не хотелось делать ставку на питание солнечным светом и классической музыкой! Только эта рыжая дрянь намека не поняла. Уперлась в неизвестно откуда взявшееся благородство и замолчала, а бывало не заткнешь поток советов и язвительных комментариев! Пленник замычал, пытаясь привлечь внимание психа. До того почти мгновенно дошло, что с ним хотят интересной информацией поделиться. Стеван вернул девчонке ее кляп и освободил рот парня, посмотрев на него с ожиданием. Скорее всего с него и надо было начинать - мужик с мужиком всегда легче общий язык найдет, чем мужик с бабой. Через три минуты колдун стал обладателем не только адреса, но и подробного описания маршрута в обмен на обещание выключить музыку или включить радио на волне девяносто два и пять фм.

   Уходя Стеван с удовольствием выкрутил регулятор громкости магнитофона на полную, поставив им "Петя и Волк" Прокофьева. Пускай молодежь к хорошей музыке приучается!

   Трудовая инспекция пряталась среди старых хрущевских пятиэтажек за Новоспасским проездом не доходя до Краснохолмской набережной. Неприметная коричневая дверь, коими обладают все государственные учреждения, с простой табличкой "Трудовая инспекция". Однако, я подозревала, что данную табличку никто кроме ведьм, вампиров и прочих не от мира сего существ, не видит.

   Перед тем, как войти, я на всякий случай постучала. Ответа не последовало, и я толкнула дверь от себя. Толстые пружины разошлись с натужным скрипом, нехотя пропуская меня внутрь в коридор, освещенный единственной настольной лампой экономичного образца. Лампа стояла на столе, по обе стороны от которого располагались два кресла из коричневого кожзаменителя, на вид еще крепкие, но с потертыми краями. Осторожно ступая по скрипучим половицам, спрятанным под желтым линолеумом, я дошла до конца коридора и осторожно выглянула из-за угла - взгляд уперся в массивную железную дверь с пятью личинками замков, засовом и петлями для замка навесного. Господи, кто за ней прячется? Или кого она удерживает? Второе было вероятнее, но любопытство тянуло приникнуть глазом к одной из замочных скважин. Я сделала шаг вперед...

   За спиной, в коридоре, откуда я пришла, будто прогремел гром. Или железнодорожный состав сошел с рельс. Взвизгнув, я развернулась, отшатнулась к стене, прижалась к ней взмокшей спиной и прижала к груди правую руку, стараясь унять бешеное сердцебиение. Какой-то магазинчик ужасов, а не трудовая инспекция!

   - Идите сюда, - раздался словно из ниоткуда скрипучий голос.

   Ага, лечу верхом на Сапсане! Чтобы меня на лопату и в печь? Нет-нет, я лучше здесь постою, а когда оно в нору спрячется, из которой выползло, аккуратно к выходу прошмыгну. Только меня здесь и видели.

   - Девушка, я знаю, что вы там, идите же сюда, а то я кушать хочу, - следом за словами сглотнули слюну. Литра три, не меньше, судя по звуку.

   С места не сдвинусь! Оно что думает: я сама на тарелку залезу, посыплю голову солью, перцем и яблоко в зубах зажму?! Ну, мы в двадцать первом веке выживаем и любая, даже самая вежливая просьба стать начинкой для мясного пирога - повод немедленно дать просящему по зубам или позвать того, кто может дать по зубам, если сама жертва не в состоянии это сделать.