- Собери Лунных.

   Первоначально полицейский планировал подготовить отца к просьбе, но терпение закончилось с последним проглоченным кусочком мяса, вкуса которого он не чувствовал, и на обязательные ритуалы за ароматным цейлонским напитком ценного ресурса не хватило.

   Оборотень натянутой кожей ощущал утекающее время. Он прекрасно понимал, что за одну ночь можно изменить жизнь целой планеты, а можно упустить единственный в своем роде шанс нелепо, но смело брошенный судьбой в лицо, будто перчатка дуэлянта. И ты сидишь над ним и размышляешь: брать или нет, а на грани сознания слышится юный заливистый смех пакостницы.

   Лев решил не думать. Пусть другие решают. Не так обидно будет, если Лунные решат умыть руки и не рисковать без того шатким положением всех оборотней. Поймут или нет, что отказавшись раз, второе предложение возможно придется ждать вечность?

   - Это не шутка? - отец встал.

   Мать сжимала в руке нетронутый чай. Ленька сидел не шевелясь на стуле и большими круглыми глазами восхищенно смотрел на старшего брата. Он знал: любой оборотень может воззвать к мудрости Лунных, но если те сочтут, что потревожили их напрасно, то определят соразмерное вине наказание.

   - Нет настроения шутить, - решительно дернул упрямым подбородком Лев. - Зови.

   Глава семейства Толстых сам был Лунным. В этот круг избранных допускались только те, кто много сделал для сообщества оборотней и пользовался непререкаемым авторитетом среди своих. Впрочем, связи среди чужих тоже приветствовались. Но и этого было мало: Лунным мог стать только тот оборотень, кто являлся носителем гена истинного химеризма, а этим геном в четырехкомнатной квартире обладали все...

   Я спала очень плохо. Всю ночь меня преследовали разнообразные ангелы, разбавленные чутком демонов. Первые предлагали мне честный и справедливый суд, точнее просто под решением подписаться, и принять наказание, что конечно же зачтется мне когда-нибудь потом. Вторые же были пьяны, хватали меня за разные части тела и предлагали предаться греху в их будуарах: котел с кипящей водой, раскаленная сковорода, ложе йога с острыми шипами...

   Проснулась я в таком состоянии, будто вторые меня таки уломали на пару-тройку сеансов расслабляющего массажа. Чугунную голову было невозможно оторвать от подушки, гранитное тело поставить на неожиданно мармеладные ноги. Делать ничего не хотелось. При одной мысли о поездке за сто восемьдесят километров от Москвы я ощущала себя самым больным человеком в мире.

   Тетя лень в платочке в горошек неустанно шептала на ухо: кому ты нужна, кто полезет тебя выковыривать из квартиры, зачем тратить на тебя силы... Обещанный вчера куратором экшен казался не принятым сценарием плохого фильма. Он выглядел бумажным, нереальным и очень далеким от того, чем требовал заняться организм. А организм хотел спать.

   И я было убедила себя в том, что подушка и одеяло одной со мной крови на это утро, как кто-то отчаянный решил воспользоваться советом любезного Винни-Пуха и прийти в гости утром. Не знаю, рассчитывал ли он на мед, но пчелы ему будут!

   - Открывай, Манька, у меня от звонка жабры резонируют. Знаешь, как неприятно? - из ванной хрипло заорал фамилиар. Значит, Семион его вчера устроил на ночевку. Я-то совершенно про Дормидонта забыла!

   - Меньше пить надо, - привычно отозвалась я.

   - Я в Аду фигову тучу лет провел, нервы ни к ангелу, ни к черту, надо же их чем-то лечить, - рыб не остался в долгу. В дверь опять позвонили. Протяжная звонка трель на самом деле неприятно ввинтилась в уши, вызывая желания заткнуть их берушами, но, увы, дистанционно отправить посетителя кататься по Москве-реке я не могла. - пришлось подниматься, натягивать на себя домашнюю одежду и плестись открывать.