Драгослав подошел к панорамному окну. Он смотрел на свое отражение, но видел не седые, будто просеянный сквозь сито лунный свет волосы, не глаза - печальные озера на дне глубокой изборожденной трещинами расселины и не впалые щеки голодного волка. Он видел черные кудри, колдовской зеленый огонь в глазах и полные губы. Сын похож на отца в молодости, как две капли воды. Жаль только внешностью. Характер у отпрыска подкачал, но характер ничто не закаляет лучши лично наломленных дров, а в том, что Стеван их наломает в достаточном количестве колдун не сомневался.

   Встреча со знакомым была назначена на завтра в девять утра. И столько всего зависело от этой встречи, что Драгослав вряд ли сможет заснуть сегодняшней ночью, но попытаться стоит. Ведь завтра очень многое будет стоять на кону и перед лицом судьбы-пересмешницы хочется быть при параде. Быть может непокорная красавица смилостивится над ним и прекратит показывать острый язычок в ответ на все планы колдуна...

   Не знаю, откуда у меня на данного конкретного демона аллергия взялась, но она есть и довольно сильная. При виде этого синеглазого монстра, элегантно носящего шкуру овечки, у меня отказывал здравый смысл и все внутренние органы. Мне хотелось бежать, стать растением или на худой конец отдать Богу душу, но лишь бы не лицезреть это красивое лицо рядом с собой. Однако, куратор настояла на том, чтобы впустить чудовище. Дескать, оно хоть и страшное, но жутко полезное и воспитанное. Что в переводе означало: если демона не злить, то есть шанс уйти всем живыми.

   Я злить его не хотела, поэтому процедила сквозь зубы приглашение и жалела, что кипяток в чайнике обыкновенный водопроводный, но теперь я возьму за правила держать для особенных гостей немного святой воды. Как выяснилось, она на уроженцев Ада великолепно действует, при условии, что святил ее верующий человек, а не любитель ролевых игр в церковном антураже.

   Демон вошел, по-хозяйски осмотрелся, присвистнул, глядя на компанию, которую я собрала у себя в гостях, и прошел на кухню. Разуться он почему-то забыл, но я ему сразу же напомнила. Не собираюсь за ним полы мыть! Синеглазый посмотрел на меня очень внимательно, затем вернулся в прихожую и разулся, взял у меня из рук тапочки, доставшиеся по наследству от мамы для ее многочисленных дружеских посиделок, обул их и прошел на кухню. Все это он проделал с идеальным спокойствием, не моргнув глазом.

   Может, я к нему придираюсь?

   В душе шевельнулось нечто похожее на раскаяние, но я спохватилась и не дрогнувшей рукой сдала горло червяка сомнения. Он сказал - ему верить нельзя, вот я и не буду. Совсем!

   Демон расположился на стуле, согнав ангела. Крылатый, вполголоса припоминая все круги Ада, отошел поближе к ведьме, облокотился пятой точкой о подоконник и исподлобья выжигал на лбу демона полинезийскую татуировку. Семион застыл с чашкой. Он не мог понять предлагать гостю чай, кофе или он одними танцами с хозяйкой обойдется. Форель булькал в кастрюле и отстукивал хвостом сигнал спасения азбукой Морзе. Черт по-прежнему изображал не пряденную шерсть в прихожей.

   Итак, герои заняли позиции на сцене, пора начинать акт второй горькой пьесы о жизни наивной ведьмы, которая сперва не верила, потом сожалела, а после... впрочем, конец спектакля еще никому неизвестен, авось и вывезет кривая тройка по не менее кривой дорожке к белозубому голивудскому хэппиэнду.

   - Что надо? - я была намеренно груба и недружелюбна. Чтобы ни привлекло во мне внимание синеглазого, первое впечатление всегда можно испортить. Именно этим я решила заняться.

   - Посидеть, поговорить, если ничего иного не предложат, - мужчина искоса посмотрел на меня. Его губы загадочно улыбались.

   Намекает на предложение.