Последовала пауза.

— Конечно. Где состоится заседание?

— В моем кабинете. Подумал, ты будешь чувствовать себя увереннее на знакомой территории.

— Спасибо, Уэс. Я буду.

Джинни задумчиво следила за ней.

— Твои вкладчики?

Лора кивнула:

— Переживают за свои деньги.

— Ты выглядишь потрясающе спокойно для женщины, которую пригласили в пасть ко льву. Лора слегка улыбнулась:

— Вынуждена быть спокойной; они не хотят думать, что доверили свои деньги эмоциональной женщине. Но я отлично их знаю; эти трезвомыслящие джентльмены с самого начала доверяли мне. Так что я не очень обеспокоена встречей.

— Дорогая, думаю, ты говоришь это ради меня. Не хочешь, чтобы я тревожилась за судьбу моих миллионов. Хорошо, послушай меня: я была бы дурой набитой, если б не волновалась, но непосредственно сейчас тревога не велика и можно перебиться. Я не собираюсь отзывать свой вклад, наоборот. Можешь приостановить причитающиеся мне выплаты, ну… скажем, месяцев на шесть. Таким образом сократятся расходы и у тебя появится возможность для маневра, пока отели не заполнятся вновь. Я уже подготовила письмо по этому поводу. Мой финансист ужасно любит оформлять все письменно.

— Спасибо тебе, Джинни, — сказала Лора срывающимся голосом, — надеюсь, все закончится раньше, чем за шесть месяцев.

— Я тоже надеюсь, но и голодать не буду, если такое все же случится. Что ты собираешься сказать этим толстосумам?

— Наверное, то же самое, что журналистам. Максимум правды. И чем проще, тем лучше.

Но когда она предстала перед ними в кабинете Карриера, именно ее инвесторы первыми употребили это слово.

— Будем проще, Лора, — сказал Тим Алкот. Он сам выдвинул себя в качестве рупора троих инвесторов, которых в свое время привлек Карриер, когда Лора предложила приобрести нью-йоркский отель Сэлинджеров. Тогда Карриер был против подобного шага, поскольку новые инвесторы, объединив свои голоса, могли взять под контроль «Оул корпорейшн». Однако Лора была столь решительно настроена приобрести отель, пока был такой шанс, что он уступил. До сих пор проблем не возникало. И вот теперь Лора сидела вместе с ними за круглым с гранитной крышкой столом в кабинете Карриера. Тим Алкот сказал:

— Мы будем смотреть на ситуацию проще.

Он владел «Алкот фрутс», крупнейшей в мире компанией по производству мороженых фруктов и любил повторять, что достиг нынешнего положения благодаря тому, что был столь же тверд и холоден, как его мороженая продукция.

— Нам нужна уверенность, что мы не потеряли управление «Оул корпорейшн». Мы вложили значительные средства и хотели бы чувствовать себя в безопасности. Но в настоящий момент мы испытываем тревогу. Справа и слева идут отказы от заявок. Если этот процесс, не будет остановлен и обращен вспять в ближайшее время, мы останемся с четырьмя отличными, но совершенно пустыми зданиями. Поэтому мы намерены узнать, как ты планируешь изменить положение вещей.

Прежде, когда они собирались впятером, на лицах сияли улыбки; до этой минуты Лора не отдавала себе отчета, насколько она привыкла воспринимать их улыбки как должное. Теперь вокруг стола она видела серьезные, изучающие лица дельцов, которые оценивали товар, взвешивая, удачной или нет оказалась заключенная сделка. Ей захотелось, чтобы в этот момент вместо шелкового платья на ней был деловой костюм, чтобы волосы были короче. Она хотела больше походить на мужчину.