Она повернулась, ее рука продолжала оставаться в руке Поля, и торопливо закончила разговор с консьержем:

— Обо всем ином мы позаботимся завтра, если нет других вопросов.

— Нет, мисс. Все полностью под контролем.

— Да, — прошептала Лора. — Возможно, теперь так и есть.

Она посмотрела на Поля.

— Куда бы ты хотел пойти?

— Хочу взглянуть на твой дом. — Она улыбнулась ему. — Я рада, что ты здесь.

Они прошли через фойе, рука об руку, не разговаривая. Они едва перекинулись словами в такси, а сказать нужно было так много… Но сейчас им хватало того, что они сидели рядом, с переплетенными руками, соприкасаясь телами.

Войдя в дом, Лора закрыла дверь.

— Мне так хочется поцеловать тебя. Поль рассмеялся:

— Любовь моя…

Он обнял ее, и они застыли, сливаясь в долгом поцелуе.

— Я выбрал ужасное время для отъезда, — наконец проговорил он.

— Но замечательный момент для возвращения. Я так ждала тебя последние несколько дней…

Он поцеловал ее вновь, прижимая к себе, открывая заново то, как ее тело откликалось на его зов.

— Знаешь ли ты, как часто я мечтал об этом мгновении? Мысленно я подолгу беседовал с тобой. Наверное, потребовалось бы пятьдесят лет, чтобы прослушать эти беседы наяву. Знаешь ли ты, как много я хочу для тебя сделать? Представляешь ли, как сильно я люблю тебя?

— Поль, о чем ты говоришь? — Она отстранилась и внимательно посмотрела на него. — А как же Эмилия? Я не могу делать вид, словно ее не существует.

— О Боже мой, ты же не знаешь. Нет, конечно, не знаешь, откуда? Эмилия в Калифорнии. Мы с ней разводимся. Не знаю точно, когда это произойдет, но скоро. Расскажу тебе позже. Не сейчас.

— Нет, не сейчас.

Ее глаза сияли. Ей было тепло, очень тепло; кровь струилась и пела, ее губы призывно приоткрывались под его губами.

— Я хочу тебя, — сказала она и улыбнулась с той потаенной живостью, которую он так хорошо помнил.

— Очень трудно, когда женщина сама должна обо всем думать, Поль, ты даже не упомянул об этом. Означает ли это, что ты не будешь уверен, когда это произойдет?

Он рассмеялся:

— Я уверен в любви. И в наслаждении. Он протянул ей руку, и она оперлась на нее, когда они поднимались вверх по лестнице.

— Твой дом — истинное наслаждение. Он удивительно напоминает комнаты, которые ты обустроила в доме Оуэна: наполненные самым замечательным светом и теплом.

— Плод любви, — сказала Лора. — Мне необходимо место, где можно отдохнуть.

В спальне, в мягком свете, проникавшем с улицы, Поль нежно обнял Лору.

— Где бы и что бы мы с тобой ни делали впредь, если тебе захочется комфорта, моя дорогая, ты всегда найдешь его здесь. Я обещаю тебе. Никаких вопросов, никаких сомнений. На том я стою.

Лора запрокинула голову и посмотрела в глаза Полю:

— А я обещаю тебя любить, доверять, делиться всем и защищать, если смогу, от боли…

— Боже мой! — воскликнул он. — Как давно мечтал я услышать такие слова!

Их губы встретились и слились в поцелуе, как в первый раз, словно не было долгой разлуки.

— Ты помнишь ту комнату? — спросил он. — Все было белым: занавески, лунный свет… и ты в белом платье Я любил тебя.

— Но потребовался целый год, чтобы признаться в этом, — сказала она, счастливо рассмеявшись.

— Признаю, не впервые я вел себя как дурак.

Он снял жакет с ее плеч и, просунув руки под кашемировый свитер, обхватил талию, затем медленно повел их вверх по нежной коже к груди, налитой и устремленной к нему.