Со вздохом Поль натянул брюки и рубашку.

— Вы требуете надевать ботинки к обеденному столу?

— Нет, если речь идет о разовом обеде, — рассмеялась Лора, и они направились вниз босиком.

Близилась полночь. На улице тишина, а на кухне светло и уютно. По стенам висели посудные шкафы из дуба. Лора достала из холодильника яйца и овощи для салата.

— Если ты сделаешь салат, я приготовлю омлет. Вот хлеб, можем разогреть его. Вот вино. Они принялись за работу.

— Расскажи о Бене — попросил Поль. — Почему ты ездила в Бостон?

Ошеломленная, Лора смотрела на него. Произошло столько событий, а он ничего не знал.

— Там проходило заседание совета директоров корпорации Сэлинджеров, — начала она и поведала обо всем, что случилось с момента появления Поля у нее в кабинете до заседания инвесторов «Оул корпорейшн».

— Так много перемен, — сказала она, — даже не знаю, какие еще грядут впереди.

— Какие бы ни были, мы будем вместе. Будем рядом, а не рассказывать потом друг другу. Мы все восстановим.

Лора покачала головой:

— Я уже говорила. Не хочу ничего восстанавливать; хочу начать все заново. Я слишком долго была несчастной, старалась примириться с происходившим, старалась не думать по-прежнему. С прошлым покончено, Поль, Хочу любить тебя и быть любимой, разделить с тобой свою жизнь, а не устраивать своеобразное соревнование, подсчитывая очки или измеряя, кто кому сколько должен, взвешивая, достаточно ли сделал…

Она посмотрела на него, легкая складка залегла между бровями.

— Что-нибудь не так?

— Нет. Как раз то, чего я хочу. Но я хочу, чтобы ты поняла, что я пытаюсь забыть прошлое. Я о многом сожалею…

— А, сожаления. — Лора вздохнула и приложила свой палец к его губам. — У нас обоих их более чем достаточно. Пусть не будет никаких сожалений. Мы их обсудим позже. Хочу рассказать тебе о Бене и Клэе, как мы росли, любили друг друга, о приятных минутах, что у нас были, и о плохих… Я так много хотела рассказать тебе, когда мы были вместе; мне всегда казалось несправедливым, что ты мог рассказывать мне обо всем, что хотел, а мне приходилось быть, осторожной. Теперь не нужно. Я впервые чувствую себя по-настоящему свободной, мне не нужно быть настороже, разговаривая с тобой.

В ее глазах появилась печаль.

— Клэй не способен на это. Он никогда не мог быть самим собой с кем-либо, даже со мной.

— Расскажи о нем, — попросил Поль.

Лора рассказывала об их детстве, какими близкими были они и бедными. Поль начал понимать, что шарм и природное обаяние помогли Клэю ослепить Лору и многих других, скрыть свою подлинную сущность. Много нового узнал он и о Лоре.

— Мы старались доказать свою храбрость, показать, что мы взрослые и неуязвимые, но мы не были такими; мы искали любви и собственного очага. Бен нашел его; я старалась, чтобы Клэй поверил, что имеет все это у меня, но он никогда не верил. Или этого было мало. Кроме того, он никогда не отрекался от прошлого.

Она немного помолчала.

— Мне кажется, что самое счастливое время своей жизни он провел с машинами Келли и Джона. Они оказались замечательными игрушками, достаточно шикарными, чтобы он чувствовал себя богатым. Они привлекали к нему всеобщее внимание, когда он сидел за рулем. Эти машины давали Клэю все, что он хотел. Если бы мы остались у Дарнтонов, возможно, он не стал воровать снова.

— Но уже тогда он играл в азартные игры, так? — Она кивнула, и Поль добавил: — Поверь, ты не виновата. Это случилось вовсе не потому, что вы уехали от Дарнтонов или ты слишком была занята своими отелями, даже не потому, что он не был настолько счастлив, как мог бы.