— Боже! — взревел Оуэн, вынуждая находящихся поблизости гостей неодобрительно обернуться. — Великолепно! Кто бы мог такое придумать? Ну, Феликс, поставь стул для своего человека!

— Это привлечет внимание, — сухо отозвался Феликс.

— А ты что думаешь? — спросил Оуэн Лору.

Похвала поддержала Лору, и, не обращая внимания на Феликса, она добавила:

— Посадите его в инвалидное кресло-каталку.

— С жестяной кружкой, — воскликнул Оуэн, — и с обезьянкой!

— Давайте соблюдать меру, — пробормотал Феликс, но был явно заинтересован. — Это может сработать.

— Это стоит того, чтобы попробовать, — сказал Оуэн и улыбнулся Лоре. — Нужно обладать богатым воображением, чтобы ухватить мысль карманника. Спасибо, дорогая.

Закричала женщина.

Крик, как лезвие меча, прорезал тишину, и холл на мгновение замер. Затем опять все пришло в движение. Все суетились и говорили одновременно, будто на скорости прогоняли кинопленку и показ выходил из-под контроля.

Феликс стремительно поднялся и быстро вышел.

— Я должна покинуть вас, — сказала Лора. — Я буду нужна Жюлю.

— Да, да, иди. — Его кустистые брови были сурово сдвинуты. — У нас здесь никогда не было такого. Никогда…

Лора поцеловала его в макушку и быстрым шагом направилась в сторону Жюля. Но перед тем как она дошла до того места, она увидела Феликса, который склонился над женщиной, лежащей на кушетке, беспомощной и взбешенной.

— Могу я вам помочь? — спросила она. У Феликса были сжаты губы.

— Она не говорит, что случилось. Ей не нужен доктор, ей не нужна полиция.

Руки женщины были судорожно сжаты под подбородком, глаза закрыты. «Далеко за пятьдесят, — подумала Лора, — слишком много макияжа, обесцвеченные волосы, дорогой костюм, дорогой жемчуг. На ногтях — маникюр». Женщина плакала. Жюль подошел, но не стал вмешиваться, когда увидел, что Лора склонилась над ней и нежно убирала волосы с глаз.

— Я заказала вам чай, — тихо говорила она. — Вы можете сесть?

Глаза были закрыты, женщина покачала головой.

Лора подала знак Феликсу, который боролся с желанием спросить ее, какого черта она отдает приказания, но потом решил, что спокойствие в холле намного важнее.

— Жюль, — сказал он, — принесите чай и что-нибудь поесть.

Жюль боролся с желанием то же самое спросить Лору, потом, яростно повернувшись на каблуках, отошел, не говоря ни слова.

— Давайте я помогу вам сесть, — тихо сказала Лора. — Если вы не сможете, придется перенести вас в другое место для отдыха, пока не выяснится, что у вас повреждено.

— Нет, ничего. — Женщина с трудом попыталась сесть. — Меня ударили, но мне уже пора привыкнуть… — Она закрыла глаза, а потом вновь открыла их. — Вы работаете здесь? — Лора кивнула. — Да, извините, что я подняла шум в холле. — Она снова закрыла глаза. — Что скажут люди? Что скажут люди?

— Это неважно.

— Нет, важно, важно! Вы не понимаете, вы слишком молоды.

Она села с помощью Лоры, которая поддерживала ее за плечи, вновь открыла глаза и снова заплакала. Слезы текли по лицу, оставляя дорожки на толстом слое пудры.

— Извините, извините, я знала, что мне нельзя было приходить. Я сотни раз говорила себе, что мне намного лучше оставаться в Далласе, где я не знаю, что он делает, а потом, я просто обнаружила, что снова они здесь, и конечно, она была в его комнате, и это после того, как он обещал, что не будет видеться с ней, никогда…

— Я не думаю, что вам хочется говорить об этом здесь, — твердо заявила Лора.