До тех пор, пока эта ненормальная девица не пустила его псу под хвост. Вернее, сперва чужая пуля внесла коррективы в его планы, но это можно было пережить: Генри приходилось терпеть и не такую боль, вот только бы выкроить с полсекунды, чтобы остановить кровь, иначе худо будет! А затем уж Мария-Антония развернула своего мерина, развернула и остановила, и Генри проскочил далеко вперед, прежде чем успел сориентироваться.

– Тони! – окликнул он уже совсем безнадежно. Что взбрело ей в голову, он даже представить не мог.

Конь под ним тяжело поводил боками, бедолаге было совсем скверно, еще немного, и упадет, и больше его уже не поднимешь, но Генри было не до лошади.

– Тони…

– Не приближайся, – приказала она, не поворачиваясь. Именно приказала, а не попросила, и этот морозный тон отбил у Генри всякую охоту спрашивать что-то еще. Сейчас добраться до нее, сгрести в охапку и кинуть через седло, а там – выноси, нелегкая!

Нелегкая не вынесет, это Монтроз тоже понимал. Всё, кончилось его везение, и главное, как невовремя! Хотя разве такое случается… вовремя?

Он не успел доехать до принцессы нескольких ярдов.

Аддагезов уже легко можно было различить – азартные лица, причудливо убранные волосы, ружья, взмыленные лошади… Они не понимали, отчего остановились преследуемые, решили, видимо, что те решили сдаться, перестали стрелять… и сильно просчитались.

– Генри, – спокойно сказала принцесса. – Ты сумеешь попасть вот в это?

Она подняла над головой темный овал.

– Сумею, – сказал он сквозь зубы. Что бы она ни задумала… – Я не левша, но…

– Тогда стреляй, когда я скажу, – произнесла она.

Замерла на мгновение, а потом вдруг с силой швырнула этот самый овал, оказавшийся вовсе не темным, а ослепительно блестящим, вверх и вперед.

– Давай! – раздался ее голос.

Генри, изготовившийся загодя и успевший уже протереть глаза от этого искристого блеска, выпалил, почти не целясь, но попал, как обычно. Цель вспыхнула еще ярче и вдруг рассыпалась мириадами ослепительных осколков, просыпавшихся, как показалось Монтрозу, под ноги лошадям аддагезов…

– А теперь… – принцесса повернула коня и подцепила жеребца Генри под уздцы. – Скачем отсюда!

– Что это… – успел спросить он.

– Лучше тебе не знать, – насмешливо ответила она, нахлестывая усталого мерина. – Быстрее же, Генри Монтроз, если не хочешь остаться здесь навсегда! И не оборачивайся!..

Это прозвучало издевательски, и он все-таки не выдержал, оглянулся. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как блестящие осколки… зеркала – точно, это было зеркало, Генри видел, как принцесса перед ним прихорашивалась! – летят вниз, вниз, к макушкам травы, пригнувшимся в ожидании беды, набухают тревожной свинцовой тяжестью и обрушиваются на землю, закручиваясь водоворотами, сбивая с ног лошадей и с головою накрывая людей, тщащихся избегнуть гибели…

Усталый жеребец перешел на рысь, потом на шаг, а там и вовсе остановился. Мерин Марии-Антонии встал рядом. Вьючная кобыла успела выскочить из-под сверкающего водопада и теперь, перепуганная насмерть, нагоняла остальных.

– Это что… Это что было? – проговорил Генри. Во рту у него пересохло. – Ты…

– Подарок на совершеннолетие, – ответила принцесса спокойно. – У нас в ходу были такие вещи. Видит господь, я не хотела применять её, но другого выхода попросту не оставалось!

Генри шумно выдохнул, припомнив все эти сказочки: то гребешок вослед себе беглецы кинули, а тот стал непроходимой чащей, а то еще что-нибудь… У Марии-Антонии было зеркало, и обрушившееся с небес на землю озеро потопило аддагезов вместе с лошадьми!

– У тебя еще что-нибудь настолько же убойное есть? – спросил он зачем-то.