– У тех тоже были только… фокусы, – усмехнулась девушка. – То, что дали им запуганные полумаги. Если через столько лет заклятие еще не пало само собою, представь, какой силы оно было изначально!

– Не буду, страшно, – серьезно ответил мужчина. Рядом шумно задышал один из псов, Генри, кажется, потрепал его по холке, пробормотал: – Вроде успокоились… Миновало, значит… Ну так и что? Вы решили всем семейством, со всеми придворными и прочим просто… перескочить через сколько-то лет?

– Да, – кивнула она. – Сто лет положили крайним сроком. Но, конечно, юноша благородной крови сумел бы добраться до замка и разбудить меня, – добавила она справедливости ради. – Эти заклятия всегда требуют каких-то условий. Пришлось…

– А если бы ты очнулась, а перед тобою принц в доспехах с крестом? – усмехнулся Генри. – И под стенами его войско? Или даже если бы вы через сто лет все проснулись, а вокруг одни только церковники?

– Маги оставались при нас, – пожала плечами Мария-Антония. – Сто лет или двести… Никто не вечен.

– Это уж точно… – пробурчал он. – Да, у вас были все шансы дождаться, если б не Катастрофа!

– Наверно. – Девушка открыла глаза. Было уже светло, над прерией виднелась будто бы легкая дымка. – Генри, что это?

– Где? – привстал он. – А… не обращай внимания. Это к жаре.

Он встал, с хрустом потянулся, оглянулся вдруг на Марию-Антонию.

– Слушай, – сказал он серьезно. – Доберемся до цивилизации, сниму тебе лучшую комнату в гостинице, с горячей водой и всем таким. Я ж понимаю, кто ты… Просто…

Девушка невольно улыбнулась.

– Не стоит беспокойства, Генри, – ответила она. – Мне не слишком нравится, как от меня пахнет, я хотела бы выкупаться, но ведь это невозможно, так о чем же говорить? Но я слышала твоё слово.

– А слово я держу, – хмыкнул он и, нахлобучив шляпу и насвистывая, принялся сворачивать палатку. – Достань пока поесть, а?

Теперь приходилось питаться всухомятку: припасов у Генри было достаточно для двоих, если расходовать их экономно, а Марии-Антонии было не привыкать ограничивать себя в еде. Монтроз тоже привык к скудному пайку – стоило посмотреть на него, худого, будто прокаленного насквозь здешним солнцем, чтобы понять: этот мужчина вполне может умять целого жареного поросенка, если подвернется случай, но может и не есть неделю, если придется. Филипп тоже был таким, невольно вспомнила девушка, встряхнула головой, чтобы отогнать призрак давно усопшего – ни к чему ему являться поутру, – и занялась делом.

Она едва не выронила сухари, когда снова раздался голос Генри: ей еще ни разу не доводилось слыхать, чтобы он ругался так замысловато и, что греха таить, непристойно…

…Генри стоял, заломив шляпу на затылок, и беспомощно матерился, забыв о том, что его могут услышать. Гром и Звон нарезали круги на безопасном расстоянии от хозяина, чувствуя, что им может перепасть под горячую руку. Хотя им-то за что? Они честно предупреждали об опасности, только их никто не понял!

– Что-то случилось? – принцесса подошла сбоку, заглянула ему в лицо.

– Ага, – ответил он. – Случилось. Сама посмотри…

Генри подбородком указал на то, что пряталось позади палатки… и частично внутри ее. Интересно, что случилось бы, не просиди девушка полночи рядом с ним, а останься на месте?

Из земли торчали корявые черные побеги, зловеще ощетинившиеся длинными шипами, словно тянулись к той, кого не сумели устеречь, кого уволок ловкий вор… чтоб ему найти смерть на этих шипах!

– Узнаёшь? – спросил он зачем-то.