– Полчаса порой решают исход боя, – заметила принцесса.

– Ну да. Если есть, кому прийти на помощь, – скривился Монтроз. – Нет, оставаться нельзя. Я обещал. И вождь всё понимает, мы уж поговорили. Завтра поменяем лошадей – и ходу отсюда! Груз… – Он зло усмехнулся. – Груз в ближайший городок отвезут. Пусть Хоуэллы получат посылочку! Вдруг да обрадуются?

– Не слишком ли это рискованно? – спросила Мария-Антония. – Если ты передашь что-то, значит, ты поблизости, и…

– У меня есть план, – сказал Генри. – Очень зыбкий, ненадежный, поэтому я ничего заранее говорить не буду. Если выгорит – хорошо, нет – так и так помирать.

– Территории ведь большие, верно? – девушка снова заглянула ему в лицо. Таким она своего спутника еще не видела. – Можно скрыться…

– Не от детей равнин, – усмехнулся Монтроз. – Гоняйся за нами только «ящерки», можно было бы отсиживаться в прерии хоть год, хоть два, не нашли бы. Но от аддагезов прятаться смысла нет. Это делакоты – относительно мирное племя, а те спокон веков только и делают, что по Территориям врагов гоняют. Мне от них не уйти. Придется прорываться к цивилизации. Там… не знаю, – завершил он резко. – Пока ничего не могу сказать. И пойдем уже…

– Куда ты меня ведешь?

– К шаману. Пусть посмотрит на тебя, – коротко ответил Генри. – Может, придумает что-то против твоего заклятья… – Он хмыкнул: – А правы были твои колючки, когда не пускали тебя со мной. Видишь, в какую передрягу угодили!

– Ничего, мы ведь еще живы, – хладнокровно ответила принцесса. – Меня больше интересует, кто заплатил аддагезам за твою поимку!

– Да кто угодно. «Ящерки», «кэмы», кто теперь еще в курсе, я понятия не имею, – сказал Монтроз, и невысказанные слова повисли в воздухе.

Это могли быть и Хоуэллы, поняла девушка. Они подогревают интерес к добыче. Кровавая резня им не нужна, поэтому делакотов не тронули, но Генри станут загонять, как дикого зверя. Но он человек, усмехнулась принцесса, и он умнее и находчивее, чем может показаться!

– Пришли, – предупредил Генри. – Подожди тут…

Он нырнул в темноту очередного жилища из шкур, через некоторое время высунулся и поманил Марию-Антонию рукой.

– Заходи.

Она пробралась внутрь, неловко уселась рядом с Генри, попытавшись так же скрестить ноги. Привыкнув к тусклому освещению – едва тлеющий очаг мало что давал рассмотреть, – увидела, наконец, хозяина…

Это был старик – Мария-Антония затруднилась определить, сколько ему может быть лет, по лицам делакотов возраст читался скверно, – но старик еще очень крепкий, каким бывают древние могучие деревья. С изборожденного глубокими морщинами, высохшего лица смотрели яркие черные глаза, будто бы вовсе без белка, словно дыры в никуда, в безбрежную пустоту, что открывается за припорошенным звездами небом… Совершенно седые волосы, заплетенные на висках в косы, нечесаной гривой падали старику на спину, которую не согнули годы. Узловатые руки в переплетении вздувшихся вен перебирали что-то вроде четок, но Марии-Антонии не хотелось приглядываться, что заменяет бусины, отчего-то ей казалось, будто ей не понравится это открытие.

– Посмотри, досточтимый, – устало сказал Генри.