А ведь, когда видение посетило ее впервые, на сына хлебодара ястреб еще не напал…

— Ты должна верить в свою судьбу, Альгонда! Она — единственная истина в этом мире! — сказала фея и исчезла.

С той самой минуты к Альгонде вернулись уверенность и покой.

Элора выпустила ее палец. Она уснула во время кормления и теперь ничем не отличалась от любого другого младенца. Легкая улыбка коснулась губ Альгонды. Презина не решилась бы отправлять флакон в Бати, ставший логовом Марты, если бы не была уверена, что эликсир уравновесит силы в этом мире.

Она погладила дочь по золотистым волосам, осторожно вынула у нее из ротика сосок и уложила ее поудобнее.

— Ты почему такой хмурый, а, Матье? Ты же стал отцом! — ткнув юношу локтем в бок, спросил мэтр Жанисс.

Что-то пробурчав себе под нос, Матье собрался было пригубить кружку с пивом, но она предательски задрожала у него в руке. Ничего не ответив собеседнику, он стал пить. Две девицы из челяди, усадив их за стол и подав им пива, уселись в дальнем углу и, хихикая, стали обсуждать приезжих.

Как только повозка прибыла на задний двор, Филиппина отвела мужчин в комнату позади кухни, пообещав позвать их, как только Альгонда примет чудодейственное средство. Жерсанду она увела с собой. Матье же оставалось только ждать объяснения с Альгондой, желательно подальше от посторонних глаз и ушей. Но нужен ли вообще ему этот разговор? У Альгонды родился ребенок. «Твой ребенок», — так сказала Филиппина. «Отец ребенка — ты, Матье», — подтвердила Жерсанда. Но, кто знает, ведь Альгонда могла зачать его и от барона? Он никак не мог перестать об этом думать. Иначе почему Альгонда ничего ему не сказала? Разумеется, они расстались не по-доброму. Он разорвал помолвку, отменил свадьбу, но… Ребенок! Разве может он не думать о ребенке?

Мэтр Жанисс в третий раз своей полной рукой схватился за кувшин и налил в свою кружку добрую пинту.

В горле пересохло и сильно хотелось есть. Повысив голос, он обратился к девицам:

— Вы что, не слышали приказания своей хозяйки? Немедленно дайте нам бульона! И побольше! Так она сама сказала! Или мне самому сходить на кухню и взять?

Едва дверь приоткрылась, как его носа коснулся аромат жаркого. Настоящий гурман, он в нетерпении облизнул губы.

— Задний окорок косули в брусничной подливке!

Закрыв глаза, мэтр Жанисс продолжал принюхиваться.

— Голуби на вертеле… Фламбеиз мирабели… Хм-м-м… Суфле… Пирог с шампиньонами… Клянусь богом, я отведаю всего понемногу! А ты что скажешь?

Не услышав ответа, он повернулся к поглощенному ревнивыми мыслями Матье и снова насел на него:

— И долго ты собираешься дуться?

Матье покосился на своего спутника.

— А я не дуюсь. Я думаю.

— О чем же это, черт возьми, ты думаешь? Или ты больше не любишь мою малиновку?

— Сейчас дело не в этом, мэтр Жанисс…

— По мне, так именно в этом! Фанетта, конечно, хорошая девушка, но, как мужчина мужчине… Как бы это сказать… Это как сравнивать омлет с… с… — Он задумался. — С паштетом из трюфелей!

Сравнение вышло таким забавным, что Матье невольно улыбнулся.

— Ну вот, ты же и сам понимаешь! Вы помиритесь, поженитесь и будете растить малышку…

Мэтр Жанисс прищелкнул языком.

— …И поскорее, а то нам надо возвращаться! В этом доме честных людей принято морить голодом! Эй, вы, тали! — крикнул он в сторону двери и привстал на лавке.