Альгонда дала ей время насладиться этой маленькой радостью, а потом сказала более серьезным тоном:

— Я ему все рассказала. О нас с тобой.

Как она и ожидала, Филиппина поморщилась.

— Это было необходимо?

Вопрос прозвучал как упрек.

— Разумеется, нет. Но рано или поздно он бы узнал, а я не хочу больше его обманывать.

Однако Филиппина хотела услышать больше.

— И что он?

Альгонда закрыла глаза. Вопрос их дальнейших отношений с Филиппиной с Матье оказалось уладить сложнее всего.

— А что бы ты сделала на его месте, Елена?

Филиппина довольно долго молчала, прислушиваясь к стуку своего сердца. Ей было так хорошо в объятиях Альгонды!

«Непристойно! Противоестественно! Аморально!» — Аббат Мансье захлебнулся от возмущения, когда на исповеди мадемуазель де Сассенаж призналась ему в своем сладком прегрешении. Это случилось спустя три дня после их первых с Альгондой объятий. На Святой Библии она поклялась больше этого не делать. Филиппина прикусила нижнюю губу. Сколько раз потом она нарушала эту клятву? Она не считала, но во время последующих исповедей, когда священник, откашлявшись, замогильным голосом спрашивал из-за зарешеченного окошечка, совершала ли она… «Ну, вы понимаете, мадемуазель… Это самое… Дитя мое, да или нет?» Филиппина быстро говорила «нет!» и слышала, как он с облегчением вздыхает. Небеса покарают ее, в этом не было сомнений. Однако даже под страхом кары небесной она не смогла бы расстаться с Альгондой. Сможет ли она принести эту жертву теперь, если ее горничная останется в Бати? Как сможет она заснуть, представляя их с Матье в постели за стеной, разделяющей две комнаты? А если не здесь, то где их поселить? Разумеется, не в комнатах верхних этажей. Ни один хлебодар не удостаивался такой чести. Нужно будет открыть правду, хотя перед ее придворными будет неловко признать, что их так долго водили за нос.

Филиппине вдруг стало очень грустно. Ее желания исключали друг друга. А если ей удастся убедить принца Джема перейти в христианство, сможет ли она рассчитывать на кое-какие поблажки со стороны неба? Но как быть с ее окружением? Рассказать всем, что дама Альгонда так влюбилась в хлебопека, что решила выйти за него замуж? Непристойно. Незаконно. Противоестественно. На этот раз возмутится не церковь, а знать. А может, превратить грешное в праведное? Сделать Матье дворянином? Но под каким предлогом? Даже если отец позволит ей это сделать, Луи наверняка возмутится. И еще: если удастся уладить все противоречия, каждый раз, когда пальцы Альгонды коснутся ее волос, она будет ощущать укол желания в низу живота. Она уже сейчас желала ее, ведь малышка Элора, сама того не ведая, на много недель лишила Филиппину ее ласк. Она желала Альгонду, несмотря на то что была увлечена принцем Джемом.

Филиппина вздохнула.

— Матье не захочет делить тебя ни с кем, я в этом уверена. Но, думаю, мне понадобится время, чтобы с этим смириться.

Альгонда поддела указательным пальцем ее подбородок и приподняла, чтобы посмотреть в глаза. Именно такого ответа она и ожидала.

— Не будем торопиться, моя госпожа! Поверь, ты очень скоро забудешь меня в объятиях Джема.

— Очень скоро? На это не стоит рассчитывать! Я отдамся ему, только если он станет моим супругом. А это вряд ли случится скоро. Все в этой жизни так запутано…

— Ты права, моя Елена, в жизни все непросто. Да, совсем непросто. Но можешь быть уверена: что бы ни случилось, я никогда тебя не покину.

— Они тут! Господи милосердный! Они тут!

Услышав этот испуганный женский голос, Муния открыла глаза. Лина вскрикнула снова — пронзительно, громко, — а потом закрыла рот рукой. Бедная женщина только что обнаружила на тропинке, среди камней, сплетенные в объятиях тела Мунии и Ангеррана.