Подъехав к донжону, Филибер де Монтуазон принял решение. Могло статься, что Гуго де Люирье, сам того не зная, владел ключом к этой загадке, и до того, как сообщить великому приору о хитрости Джема, стоит поговорить с лейтенантом и проверить эту версию. Он прошел через сводчатую дверь в высокой стене и оказался в караульном помещении. В ответ на его вопрос солдаты ответили, что Гуго де Люирье уехал из замка в близлежащую деревню. Это его совсем не удивило. В поселении, помимо церкви, кладбища и домика священника, окруженных скромными жилищами местных жителей, имелась таверна, такая же унылая, как и ее постоянные посетители. И все же Гуго де Люирье часто отправлялся туда, чтобы немного развеяться. Окна в таверне, располагавшейся на холме, выходили в долину, и там приятнее было поиграть в карты и выпить пива, чем в зале освещенного факелами донжона. Разумеется, что и зелени в пределах замка было маловато, а скалы казались такими же облезлыми и черными, как и стены Рошешинара. На них даже трава не росла.

Филибер вернулся в конюшню за своей лошадью, которую, к счастью, еще не успели расседлать. Таверна ничем не отличалась от окружавших ее приземистых домов с крышами из кровельного сланца, если не считать вывески с названием — «Сухая глотка», раскачивавшейся под порывами сильного ветра над сводчатой дверью. Филибер де Монтуазон привязал коня к металлической скобе у входа рядом с тремя другими лошадьми, выдававшими присутствие в заведении его приятелей. Дверь была приоткрыта. Он толкнул ее ногой и оказался в скромно обставленном зале с глинобитным полом. Из мебели здесь имелся шкаф, заставленный под завязку глиняными кубками и кувшинчиками, и несколько столов и лавок. У одного стола клевали носом двое стариков, пришедших убить время и вспомнить о былом. Филибер де Монтуазон подошел к окну, возле которого устроились за столом Гуго де Люирье, Бертран Гранжан и Абеляр Вари, прибывшие вместе с ним девять месяцев назад в Рошешинар.

— Ну что, набегался за своей красавицей? — весело приветствовал его лейтенант.

Филибер не ответил на реплику. Заказав апатичному краснолицему хозяину заведения пинту пива, он присел за стол.

— Есть новости, мессир? — задал вопрос Гранжан. Рука его застыла над деревянным стаканчиком для игры в кости.

Филибер де Монтуазон кивнул. Дождавшись, пока трактирщик принесет пиво, он рассказал о побеге Хушанга и выводах, к которым пришел. Гуго де Люирье погрузился в раздумья. Ловкость, с которой египтянка и ее сообщник обвели его вокруг пальца, глубоко уязвила его гордость. Стоило этим двоим покинуть Родос, как Гуго де Люирье призвали к Великому магистру ордена госпитальеров. Пьер д’Обюссон обвинил его во лжи и потребовал объяснений. Гуго де Люирье упрямо придерживался своей версии событий. Ангеррана он постарался представить плутом и обманщиком, к которому никогда не питал доверия. Он даже приписал ему свои собственные планы по поводу детей Джема. И все же он не мог сказать с уверенностью, что Пьер д’Обюссон ему поверил. Когда же Гуго де Люирье попросил разрешения преследовать Ангеррана де Сассенажа, Великий магистр ответил отказом и заявил, что у него есть срочное письмо к Ги де Бланшфору, а поскольку осенью на Средиземном море часто случаются штормы, он предпочел бы, чтобы Гуго де Люирье отправился во Францию немедленно.

«Что до этого шевалье де Сассенажа, он уже далеко, и нам нет до него дела, — сказал Пьер д’Обюссон. — Как и всем христианам на мусульманской земле, ему придется преодолеть много трудностей, не говоря уже о том, чтобы обмануть Кейт-бея!»

И Гуго де Люирье вернулся во Францию.