Там, за дверью, под чьими-то шагами загрохотала винтовая лестница. Кто-то отчаянно колотил кулаками о дерево.

— Жанна! Ради вашей любви к дочерям! Умоляю вас, не надо! — крикнул женский голос.

Жак нахмурился. То был голос Сидонии. Но откуда она знает безумную подопечную монахинь?

— Молчите бога ради! — закричала сестра Альбранта, которая к тому времени тоже добежала до двери на верхнем этаже донжона.

— Откройте! Скорее! Пока не поздно! — взмолилась Сидония.

Она знала, что, если Жанна выпрыгнет в окно, она никогда себе этого не простит.

— Вы хотите, чтобы вас услышали? Чтобы все ваши планы рухнули?

— Думаете, лучше, если Елена узнает правду, увидев окровавленный труп? — возразила Сидония. Она была слишком взволнована, чтобы думать о собственном будущем.

Подоспела сестра Хильдегарда. Сняв в пояса ключ, она дрожащими руками вставила его в замочную скважину и повернула.

Три женщины ворвались в комнату. Там было пусто. Они тут же одновременно бросились к окну, а Жанна де Коммье, все это время прятавшаяся за дверью, выскочила в коридор.

В кабинете аббатисы было тихо. Хозяйка его побледнела и опустила глаза. Она понимала, что, если предпримет попытку рассказать всю правду барону и обвинит Сидонию, откроется полная картина. Между тем крики встревожили барона и пробудили в нем любопытство. Он встал, прошел к двери, открыл ее и вышел в коридор. Еще шаг — и он у подножия лестницы. Аббатисе оставалось только молить Господа, чтобы Он позволил свершиться чуду. Если Он снизойдет к ее просьбе, Сидония лишится всех своих прав.

Барон стоял и смотрел, как Жанна бежит вниз по лестнице, словно за ней гонится сам дьявол, — голова опущена, руки цепляются за выступы каменной кладки.

Он хотел было отстраниться, чтобы дать ей дорогу, когда она подняла глаза. Он застыл на месте. Словно окаменел…

— Жак! — с невыразимым счастьем крикнула она и бросилась к нему.

Инстинктивно он обнял ее худенькое тело и прижал к себе крепко-крепко.

Глава 19

— Вы чем-то озабочены, дорогая Жерсанда? — спросил мэтр Жанисс. Он остановился у стола и положил свой черпак рядом с тарелкой домоправительницы. Та почти не притронулась к своему завтраку.

В отсутствие сеньоров жизнь в замке Сассенаж тянулась непривычно медленно. Сказать по правде, с той поры как его обожаемая малиновка упорхнула, повар тосковал. В замке, конечно, осталась еще молодежь, например Матье и Фанетта, но за последние несколько месяцев эта парочка так сблизилась, что смотреть на них ему было скорее больно, ведь в самых приятных его воспоминаниях рядом с сыном пекаря всегда была Альгонда. Удовольствие ему доставляло только общение с Жерсандой, на которой он до сих пор втайне мечтал жениться, однако пока не находил в себе смелости сделать ей предложение.

В сердечных делах он был очень робок.

Жерсанда поставила на стол стакан, полный молока. Оно просто не шло в горло. А ведь она так любила молоко, что могла в один присест выпить целый кувшин!

— Уж не больны ли вы? Может, мне сходить за знахаркой? — не сдавался повар, не на шутку встревоженный ее отсутствующим видом.

Домоправительница накрыла его руку своей пухлой ладошкой.

— Я не больна, славный мой Жанисс! Со мной все в порядке. Просто сегодня утром мне вдруг стало очень тревожно. Я чувствую, что нужна Альгонде. И, если уж говорить начистоту, я очень за нее беспокоюсь.

— Плохие новости из Бати?

Жерсанда отрицательно покачала головой.