Папа смеется и больше не спорит, хоть и, я догадываюсь, прекрасно знает, что существует и другая причина, заставившая меня все изменить. Знает он и о том, что о ней не стоит упоминать.

— Ну, давай по порядку.

Я, захлебываясь от радости, рассказываю про салон, Мэри и Аманду Эванс.

— Такое впечатление, что кто-то все специально подстроил, предусмотрел каждую мелочь! Если меня отпустят сегодня же, я выйду на новое место завтра. Если нет — тогда через две недели. Никого другого они искать не будут. Если честно, я хотела бы как можно быстрее начать новую жизнь!

— Платить будут нормально? — интересуется отец.

— В три раза больше, чем в библиотеке, — еще не до конца веря в свою удачу, отвечаю я.

— Поздравляю! — говорит отец, и его глаза опять слегка влажнеют.

— Спасибо. — Я вновь обнимаю его, мысленно благодаря судьбу за то, что он у меня есть.

День складывается лучше, чем можно было бы ожидать. Из библиотеки меня отпускают без проблем и провожают с теплыми словами и пожеланиями всяческих успехов. Часть денег, которые я получаю, решаю потратить на новую одежду — теперь мне необходимо выглядеть каждый день почти как сегодня. И хорошо!

Езжу по магазинам, примеряю блузки, юбки, брюки. И в какую-то минуту ловлю себя на том, что стараюсь суетиться и радоваться чуть больше, чем следовало бы. Потому что у меня в голове все жужжит неясная мысль и я подсознательно боюсь к ней прислушиваться.

Теперь, когда я это понимаю, сопротивляться ей больше не могу. Вот бы показаться Терри! — отчетливо и громко звучит в голове. Вот бы выискать возможность, подгадать случай, даже прибегнуть к какой-нибудь хитрости… Если он все же позвонит и напомнит про дедов праздник, тогда я, несмотря на эту Мишель и на ее красоту, непременно…

В моей сумке звонит сотовый, и из рук выскальзывает вешалка с шифоновой блузкой. Поднимаю ее медленно, объятая странным чувством. Телефон настойчиво требует уделить ему внимание. Это Джимми, или Рейчел, или Каролина, или Джимми, говорю себе, доставая сотовый и не глядя на экран.

— Алло? — произношу таким голосом, каким собираюсь отвечать на звонки, когда встану за белую стойку в качестве администратора. Только, надеюсь, в нем не будет этой глупой легкой дрожи.

— Джесси? — звучит из трубки голос, который я узнаю из тысячи, разведись с его обладателем хоть еще десять раз. — Ты где?

— Гм… — Стараясь унять безумную тревогу, задумываюсь о том, можно ли болтать в здешних примерочных. Наверное, можно. В конце концов, это не Британская библиотека. — А какая разница?

— Никакой, — отвечает Терри. — Просто голос у тебя какой-то…

— Какой? — интересуюсь я, глядя на себя в зеркало и пуще прежнего радуясь и выразительности старательно накрашенных глаз, и этой милой стрижке, и светлым прядкам. Терри должен — просто должен! — меня увидеть!

— Такое впечатление, что у тебя что-то случилось, — медленно произносит он. — Что-то необыкновенное и хорошее, — нехотя добавляет он.

Смеюсь.

— У меня масса всего хорошего! — Удивительно, что получается говорить так счастливо.

— Например? — спрашивает Терри.

Я на мгновение теряюсь. Были бы мы мужем и женой, я первым делом помчалась бы со своими новостями к нему, теперь же, несмотря на страстное тайное желание поделиться с ним всем-всем, меня что-то останавливает.