— Или не получится. — Я пребываю в мучительных сомнениях.

— Мыслей о провале не допускай! — продолжает учить меня Каролина. — Думай о том, чего хочешь, представляй, что тебе все удалось!

— Если бы знать, чего я хочу…

Каролина меня будто не слышит.

— Между прочим, ты обещала рассказать, в связи с чем ты так потрясающе видоизменилась! — напоминает она, рассматривая мою прическу.

Вяло взмахиваю рукой, больше не желая ничего обсуждать.

— Ни с чем. Просто так, захотелось чего-нибудь новенького.

— Может, и мне стать блондинкой, а? — Каролина порывисто хватается за свою рыжую прядь. — Как ты думаешь, мне пойдет?

Не успеваю я представить ее со светлыми волосами, как она кривится и качает головой.

— Вообще-то нет. Эдгар в восторге от моего цвета. Говорит, я как огонь и не похожа ни на кого. Ой! — Она спохватывается. — Меня ведь послал за тобой Бэзил, переживает, что ты не слушаешь «восходящую звезду». А этот Джереми, кстати говоря, очень даже…

— Эй! — прикрикиваю на нее я. — Ты же сказала: лучше Эдгара просто не бывает!

Каролина с невозмутимым видом пожимает плечами.

— Так оно и есть. Но и тот и другой гитаристы. В последнее время они моя слабость.

Неодобрительно хмыкаю. Подруга улыбается плутовской улыбочкой и хватает меня за руку.

— Ну идем! А то, чего доброго, Бэзил обидится!

Нехотя встаю со скамьи.

— И выше нос! — советует мне Каролина, когда мы уже поспешно идем в дом. — Мужчины не очень-то любят унылых и дерганых. Пусть думает, что ты счастлива, будет больше ценить!

Решение еще не принято, но в душе поселяется неясное чувство: иначе нельзя. Как только мы возвращаемся, я беру сумочку, иду в ванную, припудриваю лицо и подкрашиваю губы. Надо быть красивой, улыбчивой и спокойной, пульсирует в висках. Будет больше ценить, снова и снова вспоминаются слова подруги.

Ставлю помаду на полочку над раковиной и с минуту смотрю немигающим взглядом на свое отражение в зеркале. Если все обстоятельства говорят за наше воссоединение, значит, не стоит противиться.

По спине бегут мурашки, грудь заполняет то самое поминутно разрастающееся волнительное чувство. Названия ему пока нет, но я знаю: что бы оно ни велело, я подчинюсь ему.

Выхожу из ванной в совсем другом, приподнято-торжественном настроении. Что-то должно случиться уже сегодня, шепчет, как мне кажется, все вокруг.

Терри, когда я вновь появляюсь в столовой, встречает меня до боли привычным взглядом. Так смотрит только любящий муж на отлучившуюся по непонятным причинам жену. Все ли в порядке? Ничего не стряслось?

Этот взгляд поражает меня сильнее любых слов и действий, и сердце, бог знает почему, наполняется благодарностью. Садясь на свое место, я вместо ответа на миг прикасаюсь рукой к руке Терри. В эту самую секунду что-то невидимое и непреодолимое крепко-накрепко связывает нас. Такое чувство — теперь навсегда.

7

— Ну, дед! — восклицает Терри, уже стоя на пороге. — Ты нас сегодня порадовал!

— Правда? — счастливо блестя глазами и сознавая, что праздник удался на славу, но желая услышать подтверждение этому, спрашивает дед.