До нас доходили сведения о том, что поход Уайетта на Лондон едва не увенчался успехом, поскольку постоянной армии у королевы Марии не было, а советники ее не допускали мысли о том, что толпа мятежников представляет собой реальную угрозу. Но сама Мария с той же отвагой, с какой она отвоевала трон у сторонников Джейн Грей, торжественно проехала по всему Лондону и в ратуше обратилась с воззванием к горожанам. «Наберитесь смелости! — воскликнула она, как сообщал нам в своем письме Сесил. — Стойте твердо, ничего не страшитесь!» Сесил писал, что она также обманула горожан: пообещала, что ни в какой брак с иностранцем не вступит, тогда как все условия этого союза уже были оговорены. Как бы то ни было, лондонцы выступили на ее стороне; третьего февраля Уайетта схватили и заключили в Тауэр. Мы боялись того, что под пыткой он может сказать, будто бы Елизавета поощряла или даже подталкивала его к измене.

— Не спишь, любовь моя? — тихонько проговорил Джон, лаская губами мое обнаженное плечо.

Он потянулся и сладко зевнул — не похоже, чтобы он всю ночь не спал и переживал. А я вот не смогла уснуть, потому что даже в его объятиях меня не отпускал страх.

— Я уже давненько проснулась. Если я не сплю, то и кошмары мне не снятся. Ты понимаешь, королева Анна вроде бы является ко мне из могилы и предостерегает.

— О том, что королева Мария ненавидит Елизавету?

— Можно и так сказать. Анна всегда умоляет меня позаботиться о дочери, сберечь ее. Но я сама так напугана — как же я смогу защитить ее в нынешние времена, когда мне не на что опереться?

— Боюсь, скоро станет еще хуже, — прошептал Джон и крепче прижал меня к своей мускулистой волосатой груди. Мы приникли друг к другу. — Как бы королева не уступила своим советникам и не начала расправляться с теми, кого она клеймит как еретиков — черт бы побрал испанцев, папских лакеев, которые отравляют ее своими лживыми речами.

— Еретиков… — шепотом повторила я. — В понимании Марии, это и мы с тобой, потому что не склоняемся перед ее папской верой. А те книги, что спрятаны в твоих комнатах у королевских конюшен в Лондоне, да еще и те, которые я оставила в Сомерсет-хаусе…

— Да, надо бы их оттуда достать и перепрятать подальше от нашего жилья и от особняков принцессы — сразу же, как только окажемся там в следующий раз. А твои кошмары, возможно, связаны с тем, что ты слышала: если королева выйдет замуж за испанца Филиппа, она объявит брак отца с Анной Болейн незаконным. Тогда Елизавета снова станет незаконнорожденной, а незаконнорожденная дочь не сможет взойти на трон, случись что с Марией. Но сможет ли Мария родить детей? Не слишком ли она стара для этого?

— Ты хочешь сказать — как и я?

— Нет, любовь моя. Ты слишком болезненно это воспринимаешь. Я только имел в виду, что эта история с Уайеттом может подстегнуть Марию поторопиться с отстранением Елизаветы от прав наследования престола.

— Что он за дурак — собрал войско и двинулся на Лондон под именем Елизаветы! Он же не только ничем ей не помог, он навредил ей! Надо мне вставать — пойду посмотрю, как она сегодня себя чувствует. Меня беспокоит ее отечность — как бы не выяснилось, что у нее снова начинается бледная немочь. Принцесса ослабела и стала совсем бледненькой.

— Хм, «девичья болезнь» у нашей драгоценной девицы.