Я тоже отвернулась и начала укладывать вещи, стараясь успокоиться, потому что стоило мне вернуться мыслями к нынешней сложной ситуации, как сердце у меня гулко забилось. Я, конечно, заботилась о своей репутации, однако главным для меня было благополучие Елизаветы, а она снова оказалась в опасности — из-за негодяя, от которого нам необходимо бежать.

Меня, по крайней мере, утешало то, что Елизавета призналась: это был их второй поцелуй с Томом; она могла бы солгать и сказать, что поцеловалась с ним впервые. Ну, она всегда была умнее, чем я. Но и ее ума оказалось недостаточно, когда речь зашла о таком лживом, эгоистичном соблазнителе, как Том Сеймур.

Поначалу нам позволили погостить у моей милой подруги Джоанны Денни в Честнате. Оттуда Елизавета послала вдовствующей королеве письмо с извинениями, подписав его: «Ваша смиренная дочь Елизавета». Екатерина ответила ей любезным посланием. То, что Джоанна должна была вот-вот родить, заставляло Елизавету еще больше мучиться угрызениями совести — ведь она была с позором изгнана из дома своей мачехи, также ожидавшей ребенка. Но что вселяло в меня тревогу — сэр Энтони Денни вскоре прибыл в свой дом и стал настойчиво расспрашивать, очень мягко формулируя свои вопросы, меня и Елизавету о том, какие отношения сложились у нас с лорд-адмиралом. Я не сомневалась, что он хочет услышать подробности, которые, как я подозревала, кто-то другой ему уже сообщил. Но нам обеим удалось напустить достаточно туману и отвечать уклончиво.

Пока мы находились в Честнате, Том Сеймур, кажется, все более открыто противопоставлял себя брату — я много лет назад наблюдала, как зарождался этот конфликт. Сэр Энтони поведал нам, что Том, который занимал также должности обер-церемониймейстера двора и королевского наместника Уэльса, хвастает, что его очень любят в западных графствах, где он может якобы собрать десятитысячную армию. Ходили слухи, что он даже устроил пороховой склад в своей лондонской резиденции, Сеймур-хаусе. Когда Анна Стенхоп (надменная жена Эдуарда Сеймура), оттесняя Екатерину, стала претендовать на первую роль в дворцовых делах, Том публично обругал и ее, и своего брата. Имя Томаса Сеймура было у всех на устах, и я могла только радоваться, что он так далеко от нас с принцессой.

По распоряжению Тайного совета мы переехали в Хэтфилд-хаус. Если не считать того, что я скучала по Джоанне и ее новорожденному, в остальном мне было очень приятно снова оказаться там. Джон прискакал из Лондона с известием о том, что Сеймуры стали родителями: в замке Сьюдли (где, как надеялся Том, должен был появиться на свет, без сомнения, его наследник) Екатерина 29 августа разрешилась от бремени девочкой, которую нарекли Марией. Старая поговорка о том, что история повторяется, здесь была как нельзя кстати, и я снова погоревала о том, что Анна Болейн не родила королю наследника и не спасла этим свою жизнь. Однако же, роди она Генриху столь желанного сына, мир мог лишиться Елизаветы.

— Как бы я хотела, чтобы мы сейчас были с Екатериной, — сокрушалась Елизавета, когда мы втроем, она, я и Джон, сидели за поздним ужином в день его приезда. — Мне так хочется посмотреть на ее малышку.

— Не сомневаюсь, вы еще увидите ее, — сказала я и взяла воспитанницу за руку. — Когда-нибудь, когда лорд-адмирал будет гоняться за пиратами по морю, мы поедем и посмотрим на дочку Екатерины.

Джон нахмурился, откашлялся и сообщил:

— Говорят, Том Сеймур принимал взятки от пиратов, а за это позволял им бесчинствовать в водах, омывающих острова Силли.