— Ах, Кэт! Я этого не знала. Может быть, мне написать ему, замолвить за тебя словечко?

— Да нет. Только разрешите мне съездить ненадолго в Лондон. Там я смогу остановиться у леди Беркли на Флит-стрит, а потом отправлюсь во дворец и найду Джона.

— Да, да, хорошо, хотя я буду скучать по тебе. Мы же не расстаемся уже столько лет!

— Я ведь поклялась, что не покину вас, разве только если меня не станут спрашивать. Пожалуйста, ваше высочество, мне так нужно поговорить с мужем.

И я отправилась в Лондон, выехав из Хэтфилда на заре за три недели до Рождества; меня сопровождал гонец, который возвращался ко двору. Разыгравшаяся не на шутку метель заставила нас укрыться во встреченном на пути домике. И только на следующий день, далеко за полдень, когда садилось холодное зимнее солнце, мы простились с моим спутником близ узкого трехэтажного дома леди Беркли, которая когда-то была фрейлиной королевы Анны, а теперь оказалась не у дел. Я растерялась, узнав, что хозяйка уехала в Суссекс, в гости к дочери, однако ее слуги гостеприимно приняли меня.

Я пробыла там всего четверть часа, а затем снова села на свою притомившуюся кобылку и отправилась в Черинг-Кросс, ибо там размещались королевские конюшни. По вполне понятным причинам сотни лошадей не могли постоянно находиться рядом с дворцом. Уайтхолл со всеми хозяйственными постройками раскинулся вдоль Темзы на территории в двадцать четыре акра, а конюшни примыкали к нему с северо-востока, близ Черинг-Кросса.

Центральный двор окружало множество построек, куда поступала по акведуку вода, вытекавшая затем из огромных медных кранов, сделанных в форме голов леопардов. Когда-то Джон рассказывал мне, что в этом лабиринте строений имеются и голубятни (чтобы было чем кормить королевских ловчих соколов), и псарни, на которых выращивают охотничьих собак. Если Джона сейчас нет в этом оживленном муравейнике, сказала я себе, то хотя бы кто-то из его товарищей подскажет, где его можно найти.

Когда я подъезжала к огромным конюшням со скаковыми дорожками, мое сердце забилось так отчаянно, что даже моя лошадка, казалось, задрожала. И мне, ездившей верхом почти во все дворцы и замки Тюдоров, в большинство их загородных усадеб и поместий, было боязно въезжать на территорию королевских конюшен.

— Госпожа, — окликнул меня какой-то всадник, — вы не заблудитесь? Может, вам помочь?

Я молилась о том, чтобы не потерять своего любимого Джона, но ответила просто:

— Я мистрис Эшли, ищу своего мужа Джона.

— Он у нас незаменимый, — ответил мне конюх с улыбкой, обнажившей щербатые зубы. — Знаете, он разговаривает с лошадьми, и они его понимают. Но сейчас, вероятно, Джон ушел в свой домик, во-о-он в той стороне. Вы же знаете, где это. Значит, вы куда-то уезжали?

— Я служу у принцессы Елизаветы, далеко от Лондона.

— Ах, вот как? А правда, что она ждет ребенка от лорд-адмирала?

Я открыла рот от изумления и негодования и резко натянула поводья, так что моя лошадка даже попятилась.

— Это наглая ложь, почтеннейший, и хорошо бы, если бы от вас об этом узнали и другие!

Я была потрясена. Ох, эти лондонские сплетни! Но вместе с тем я поняла и то, что мне надо спешить назад, к принцессе. Ей необходимо показаться на людях, опровергнуть злонамеренные слухи, иначе пойдут прахом все старания занять место хотя бы у трона ее брата.

Я поспешила к Джону (он жил в просторном верхнем этаже над лавкой аптекаря), объехала дом вокруг, с тыльной стороны, где начиналась вьющаяся снаружи винтовая лестница.